Патриот. Звезда морей
Шрифт:
Мы поговорили о былых временах, о молодости, о старых знакомых, о новых столичных веяниях, и постепенно Глеба пробирало, хотя он и старался держаться по-гусарски бодро. Но после второй бутылки Топорков начал сетовать на судьбу, а после третьей — сломался.
— Ты мне скажи, Кира, у вас в столице тоже все так, спустя рукава? Это ведь пятый труп! Пятый! Ты понимаешь? И никому нет дела.
— Ты про сегодняшнее убийство?
— Ты слышал уже? Не удивительно, новости у нас разлетаются мгновенно. Жертва — он был известным ученым, слышал? Но дело не в этом. Почерк! Все они были убиты одинаково –ударом в сердце. Представляешь? Он
— Пять случаев? — уточнил я.
— Да, теперь получается пять. И я бы объединил их в единый цикл, но кто мне это позволит? Начальство делает вид, что все в порядке. Знаешь, что сказал мне сегодня шеф? Не дури, Топорков, это просто пьяные дела. Мол, случаи никак не связаны. И ничего, что все пятеро покойников так или иначе работали на Морозова? Это не говоря уже о методе убийств…
— А кто этот Морозов? — заинтересовался я новым персонажем.
Глеб понизил голос:
— О, это страшный человек. Миллионщик. Владелец приисков, заводов, пароходов. К нему не подступишься, даже не думай. Слово против скажешь — назавтра найдут в канаве с кровавой улыбкой до ушей. Хотя внешне все прилично, даже слишком. Но я-то знаю… точнее, давно подозреваю, вот только доказать ничего не могу…
Он пьянел все сильнее и говорил громче, произнося слова намеренно отчетливо. Я поглядывал по сторонам, но нами никто не интересовался. Нет, сдал Топорков, не вытянул, не смог. Переезд в провинцию погубил его, тут же, очевидно, развилась тяга к злоупотреблению напитками, и все, пропал человек. Жаль. Хороший был ум, подавал надежды.
— А ты пытался?
— Заикнулся однажды, но тут же получил весьма доходчивый ответ — не лезь не в свое дело, иначе…
— Ты ведь власть?
— Да какая там власть. Власть — это Морозов, у него все куплено. Хочет — казнит, хочет — милует. Мы должны лишь ходить следом и пятки ему целовать. Медная гора! Рудники! Людишек у него — тьма, и наемных, что за злато служат, сотня. Он тут сила, а мы так, вши, слова не имеем. Говорят, в городе появился Борис — правая рука Морозова. Уверен, он многое знает… вот бы найти его, да хорошенько допросить. Но кто ж позволит…
Я молчал, впитывая информацию. Я услышал важное — «медная гора». Впрочем, тут каждая гора — медная. Урал…
Значит, Борис работал на Морозова. Снова кончик нити, зацепиться и раскручивать.
— А другие убитые, кто они? Чем связаны между собой?
— Кроме Морозова? Казалось бы, ничем. Один — торговый агент, второй — мелкая сошка при местных деловых, третий — журналист, четвертый — из железнодорожных. Ну и последний вот, сегодняшний, Будников… Ты не подумай, я хоть и пьян, но за слова отвечу. Чуйка у меня, понимаешь?
Я ему верил, пусть и сдал Топорков за прошедшие годы, но сыщик он хороший, а талант пропить сложно, хотя попытаться можно.
— Да еще ходят слухи, что на рудниках стали пропадать рабочие, а охрана бездействует. А знаешь, какая там охрана? Абреки! Прошли три войны. Следопыты! Им сам черт не брат. Значит, слово сказал Морозов, вот и не лезут, куда не просят. Хотя внешне он все устроил — не придраться: все его деревни обустроены по последнему слову, и людишки деньги хорошие получают. Красота, одним словом! Но дела там темные творятся…
Может, подкинуть ему сведения о еще двух свежеиспеченных трупах, но только так, чтобы на меня и близко подозрение не пало. Или пока придержать информацию? Неплохо было бы войти в круг общения этого местного магната Морозова, и оглядеться там по сторонам. Только вот как?..
Нет, про Бориса и Финна пока молчок. Пусть полежат, уже никуда не убегут.
— Говоришь, Будников тоже на него работал?
— Работал, он же геолог был, карты составлял, из экспедиций не вылезал, это все знали. Тут поблизости много рудников: Сыстровецкий, Верхнезаречный, Полыхаевский. Добычи там — тьма. Говорят, этот самый Будников некоторые месторождения лично открыл.
Глеб все же отличный сыскарь, мало кто обратил бы внимания на подобные нюансы, и в столице он бы пригодился, вот только обстоятельства, загнавшие его в глушь, сыграли в его жизни огромную роль, превратив амбициозного юношу в циничного, спивающегося мужчину средних лет.
Я был опять трезв, чертов ускоренный метаболизм, доннерветтер, а Топорков — мертвецки пьян. Бросать товарища на произвол судьбы я не стал, и переместил его бездыханное тело при помощи двух официантов к свободному таксомотору, приказав доставить инспектора, и меня заодно, к пансиону фру Марты.
Хозяйка встретила нас с таким выражением на лице, что мне захотелось надеть свой знаменитый доспех, дабы не получить от нее удар ножом в спину. К сожалению, доспех был давно утерян.
— Гость остановится в моей комнате! — проинформировал я фру Марту.
Та скривилась еще больше и не преминула вставить комментарий:
— Да-да, я вижу, что господа изрядно устали и нуждаются в продолжительном отдыхе.
Конечно, на приватную встречу в ресторан Топорков мундир на надел, но личностью в городе он был известной, и фру Марта без труда опознала перебравшего инспектора. Боюсь, на утро все окрестные кумушки будут с неодобрением обсуждать неподобающее поведение представителя власти. Повезло еще, что меня они не знали. Все же, как-никак, доверенное лицо императора. К счастью, я хотя бы сумел в свое время удачно отклонить предложение императора о присвоении мне звания генерал-майора и титула граф Мекленбуржского. Так что я — человек маленький, а без своего отряда вообще боевая единица в себе. Обо мне и судачить ни к чему.
Я довел Топоркова до своей постели, он рухнул лицом вниз и тут же захрапел. Я же был совершенно трезв и еще пару часов, сидя в кресле, обдумывал планы на ближайшее будущее.
По всему выходило, что мне обязательно нужно влезть в расследование убийств, а для этого придется открыть перед Топорковым свои полномочия… иначе, никто меня к делу не допустит. И еще придется пообещать инспектору всяческую поддержку на самом высшем уровне, потому как один Топорков, пусть даже вкупе со мной, — это ничто перед миллионщиком Морозовым, который для этих земель настоящий царь и бог.
С этими мыслями я и задремал прямо в кресле, а когда проснулся, то солнце уже вовсю светило за окном, а Глеб сидел в постели и с мрачным видом оглядывался вокруг, явно не понимая, как он здесь оказался.
Утренний инспектор Топорков разительным образом отличался от Топоркова вечернего. Был он хмур и невесел, говорил сухо, отрывистыми фразами и, видно, мучился головной болью.
Фру Марта проявила себя с неожиданной стороны. Только я вышел в коридор, как она тут же появилась на этаже с подносом, на котором стоял полный гусарский набор: два стакана с рассолом и две полные стопки водки.