Плато чёрного спелеолога
Шрифт:
— Бог принял жертву! — фальцетом выкрикивает старец Харитон, падает на колени, крестится, в кровь, разбивая лоб о каменистый пол.
Аня на гране обморока, Гурий тоже едва держится, зеки затаились в углу грота, но Игнат гордо вскидывает бороду — он уже считает себя царём. А как же иначе? Сам старец провозгласил его им!
Старец Харитон поднимается, оборачивается, на его окровавленном лице блуждает улыбка: — С этой минуты ты царь!
— Я готов им быть! — поспешно отвечает Игнат, сверху вниз глядя на склонённого в поклоне старца.
— Но сначала ты должен привести к алтарю бывших правителей.
— Виктора
— С Идаром тебе не стать царём, а мне послушный пацан нужен, ты подходишь на эту роль… у тебя всё получится… с божьей помощью… и с моей, — усмехается старец Харитон и поднимает воспалённый взгляд и ужас пронзает душу Игната, но старец уже вновь смотрит вниз. Он взглядом пытается проникнуть в бездну раскрывшейся трещины, но сил не хватает и разум мутнеет от удушливых испарений, медленно поднимающихся к поверхности. Что-то идёт не так, старец даже сам себе не может в этом признаться. Он склонился над трещиной и вслушивается в тишину, с неудовольствием жуёт губы: — Илюша до сих пор живой…. вроде его мычание доносится. Может, зацепился, горемычный, за что-то? — с раздражением и страхом произносит он.
— А если туда кипящую смолу вылить? — Игнат спихивает ногой камень и прислушивается, когда он достигнет дна, но звука от падения не слышит, с недоуменным видом пожимает плечами и боком отходит, поняв, какая пропасть внизу.
— Там целый мир, смолой не зальёшь, — гримаса передёргивает лицо старца Харитона. — Адскую щель необходимо заделать брёвнами, иначе к алтарю не добраться. Но нам надо выходить, не нравится мне снаружи шум, да и представит тебя народу надо. Сегодня будет много крови, надеюсь, Бог, наконец-то сможет утолить свою жажду, — старец вздыхает и неожиданно чувствует такую дикую усталость, что едва не падает, хватается за стену и замирает, прислушиваясь к неравномерным ударам своего сердца. Неужели старость одолевает?! Харитон закрывает воспалённые глаза, пытается увидеть, что его ждёт после смерти. В сознании появляется чёрный, клубящийся туман и взгляд из угольной темноты… полный голодной ненависти. Старец в страхе открывает глаза. Слабость слегка отпускает, но ноги продолжают противно дрожать, а мысль, что сейчас на него смотрела смерть, ужасает до безумия. Он осторожно садится в плетёное кресло, с трудом переводит дух. Мысли проясняются, слабость временно уходит в сторону, но она вернётся и, с утроенной силой обрушится на дряхлое тело старика. Харитон это знает, но лишь раздул ноздри, да упрямо сжал тонкие губы: «ещё поборемся, надо успеть ещё очень многое!»
— Меня Идар устраивает, — Вагиз брезгливо высморкался. — Зачем нам пришлый козёл, из-за него на перья лезть, вот их и надо принести в жертву, а не искать из своих корешей козлов отпущения. Сходняк надо созывать и на нём решать, кого на трон сажать.
Игнат сначала не понял, что говорят о нём, но рядом вскрикивает Аня и начинает бормотать Гурий, ища взглядом путь для отступления. Но когда смысл дошёл до его сознания, быстро глянул на склонённого, словно в смирении старца и неожиданно усмехается.
— Что скалишься? — оторопел Вагиз и медленно поворачивается к старцу: — В натуре, зачем нам лишние проблемы? На перо их и дело с концом!
— Не забыл, значит, как ножиком пользоваться. Хотя… на руку ты не мастер, не смог меня тогда правильно прирезать, —
— Бля буду! — поспешно клянётся Вагиз.
— Ну-ну, хватит блатного жаргона, всё никак не выйдет из вас тюремная плесень, сильно в мозги въелась. Ты бы склонил колени, да покаялся пока не поздно, может, царь Игнат Первый тебя простит.
— В натуре… — зек не договорил и сталкивается с раскалённым взглядом старца и цепенеет как кролик перед удавом, внезапно судорога пробегает по телу, он с трудом произносит: — Я уважаемый вор, по мне лучше смерть, чем идти под этого козла.
— Что ты знаешь о смерти? — хрипло рассмеялся Харитон. — Там не рай, я видел, кругом морды оскаленные, и, каждый хочет содрать с тебя шкуру. Становись на колени перед царём Игнатом Первым! — в шелестящем голосе старца словно катятся стальные шарики.
— Так бы сразу и сказал, — воровато озираясь по сторонам, — приниженно произносит Вагиз.
— Я жду, — неожиданно раздаётся голос Игната.
— Мне что, в натуре на колени падать надо? — смертельно бледнеет Вагиз и во взгляде появляется странная отрешённость.
— Именно, — откровенно ухмыляется Игнат, а рядом стоящая с ним Аня тонко хихикнула.
— Сейчас опустят, — шепнул Репа Бурому, — кранты законнику.
Неожиданно для всех Вагиз срывается с места и, с возгласом: — Бля буду! — растопырив руки, прыгает в страшную трещину и без звука исчезает в темноте.
Старец в раздражении откидывает капюшон, осеняя всех раскаленным взглядом, он сейчас особенно страшен и, кажется, сейчас начнут плавиться камни. Но он быстро приходит в себя: — Эх, не раскусил я его… жаль. А вы чего стоите? — прошипел он оцепеневшим зекам. — На колени!
Зеки послушно падают на землю, в злости роняя слюни и сопли, но, не смея поднять глаза, на подходящего к ним Игната.
— Опускаю вас… в смысле, отпускаю вам грехи ваши, — с издевкой произносит Игнат и, удивляя даже старца, не обращая внимания на оторопевшую Аню, расстегивает ширинку и мочится прямо на их склонённые головы. — Теперь вы прощены, встряхивая здоровенным членом, произносит он, можете встать. И не дай бог, вы пойдёте против меня, все узнают, что вас опустили таким образом.
— Умно, — шамкает старец, с удивлением глядя на Игната, — далеко пойдёшь, сынок. Идите, умойтесь, от вас смердит, — обращается он к сотрясающимся от бешенства зекам.
Игнат с насмешкой подходит к своим товарищам, Гурий, быстро хлопнул глазами, почтительно склоняет голову. Аня порывается сделать то же самое, но Игнат удерживает её голову: — Тебе незачем это делать — ты царица.
— Игнат… я восхищена тобой и….
— Успеешь, любимая, для начала дом себе подберём… а лучше два, — ухмыляется в широкую бороду Игнат.
— Ты сначала головы обоих правителей мне принеси, а затем мечтай. Это для них ты царь, а для меня шестёрка, фраерок недоделанный! — отрезвляет их голос старца и, внезапно склоняет голову: — А у меня подарок для тебя, царь Игнат Первый, — старец, шаркая ногами идёт к каменной нише, заваленной землёй, подзывает зеков: — Копайте.
Бурый и Репа быстро освобождают нишу от земли, достают три тяжёлых свёртка, затем вытаскивают ящик, ставят на землю.
— Разворачивайте, — по губам старца блуждает улыбка.