По следам снежного человека
Шрифт:
В следующем году я ненадолго встретился с Джералдом в Англии. Затем я снова потерял с ним связь, пока мы опять случайно не столкнулись в Каире в 1951 г. После демобилизации он еще раз отправился в Китай в надежде поймать живьем золотистого такина [9] , одно из редчайших в мире животных.
Когда он находился в Индии, победы китайской красной армии расстроили его планы и заставили прервать экспедицию. В Каир он приехал поиграть в поло и немного отдохнуть после съемки серии фильмов о местных методах ловли диких зверей в Европе и Азии.
9
Такин золотистый (Budorens taxicolor) — крупное жвачное, обитающее в горах Юго-Восточной Азии.
Зимой 1952/53 г.
10
Поло. Конское поло — игра в мяч верхом на лошади. Водное поло — распространенная и у нас игра с мячом в воде.
И Джералда Рассела, и Чарлза Стонора разыскать оказалось нетрудно; оба, к моему величайшему облегчению, сразу согласились участвовать в экспедиции, хотя им пришлось поставить крест на своих планах на более или менее отдаленное будущее. Джералд должен был почти сразу уехать в Америку, а затем вернуться в Европу и без промедления направиться в Индию. Таким образом, на время столь важного периода подготовки он для нас был потерян; в сущности не приходилось рассчитывать, чтобы он мог присоединиться к экспедиции до того, как она уже будет находиться в пути к Катманду. По нашим предположениям, это могло произойти в конце декабря или в начале января. Джералд, однако, великодушно предложил взять на себя ответственность за снабжение экспедиции всем необходимым огнестрельным оружием, твердо надеясь позаимствовать его на время у своих индийских друзей.
Бедный Джералд! В наше время огнестрельное оружие меньше всего относится к тем вещам, которые можно без труда перевозить из одной части Индии в другую, а тем более через границу Непала и обратно. Декабрь застал его мужественно пробивавшимся сквозь совершенно непредвиденные рогатки канцелярской волокиты, связанной с необходимостью получения целой кучи разрешений на временную передачу права собственности на оружие, перевозку его из штата в штат, на экспорт, импорт, реэкспорт и реимпорт. Менее энергичный человек давно отступился бы от такой задачи.
Не теряя времени, я написал также доктору Бисуасу, запросив его, во-первых, склонен ли он по-прежнему отправиться с нами и, во-вторых, какие винтики мы должны привести в движение, чтобы его временно освободили от работы. Бис очень быстро ответил: он с восторгом примет участие в экспедиции и советует нам написать директору Управления по изучению и охране животных и министру иностранных дел в Дели. Бис поднял еще один важный вопрос. Кроме поисков йети, мы намеревались составить коллекцию птиц и млекопитающих, и нам понадобится специалист по выделке шкур. Он предлагал, чтобы мы пригласили Ахкея Бхутиу из Гангтока, которого он знал как очень опытного в этом деле человека. Ахкей в 1937–1938 гг. провел много месяцев с Шеффером во внутренних районах Сиккима и Тибета, побывал с Кингдон-Уордом в Ассамских Гималаях, а прошлой зимой — с самим Бисом в Сиккиме. Бис убедился, что Ахкей полезен не только как специалист по выделке шкур, но и как превосходный повар.
Верховный лама монастыря Кхумджунг показывает хранящийся там скальп йети
Ралф Иззард, инициатор экспедиции на поиски снежного человека
Долина
Скальп йети из монастыря Пангбоче
Лучшая из фотографий следов йети, снятая Э. Шиптоном в 1951 г.
Полдень в Пхатгаоне
Бог Мщения (Катманду)
У нас еще не было руководителя, доктора и альпиниста, но имелось уже ядро солидной научной партии: Том Стобарт, Чарлз Стонор, Джералд Рассел и Бисуамой Бисуас. Все обладали большим экспедиционным опытом. Что касается меня, то, кроме роли официального летописца, я мог взять на себя оказание помощи Чарлзу Стонору в его работах по ботанике, так как в течение трех лет изучал в Кембридже земледелие и лесоводство. К тому же это будет мое пятое путешествие в Гималаи, и я мог считаться до некоторой степени стреляным воробьем. С самого начала экспедиции руководство «Дейли мейл» выразило определенное пожелание, чтобы, помимо поисков йети, производилось возможно больше дополнительной научной работы, что явилось бы наилучшим использованием затраченных средств.
После того как Том вернулся в сентябре в Англию, он, Чарлз Стонор и я составили рабочий комитет экспедиции. Было послано письмо непальскому министру иностранных дел с просьбой разрешить нам прибыть в страну и в течение шести месяцев вести исследования в районе Эвереста. В ожидании ответа мы занимались тщательной разработкой программы действий, Чарлз облекал ее в письменную форму. В программу входило «несколько недель серьезной подготовки, включавшей многочисленные встречи с исследователями, альпинистами, бывшими чиновниками и миссионерами, которые по личному опыту знали интересовавший нас район; мы должны были досконально ознакомиться с ним — с его населением, климатом, растительным и животным миром и т. д. Это необходимо, если мы хотим добиться максимальных результатов».
Основная часть работы пала на Чарлза и Тома. Одно место в партии мы все еще сохраняли для ученого из Британского музея, но здесь нас ждал небольшой афронт. Может быть, мы недостаточно хорошо изложили суть дела. Руководство музея указало, что зоологами мы уже обеспечены, а ему самому нужны все имеющиеся у него специалисты, так как в ближайшее время предстоит перенос экспонируемой коллекции млекопитающих в новое помещение. Нам предложили ботаника или энтомолога, но мы были вынуждены отказаться, так как считали необходимым ограничить состав партии только самыми необходимыми людьми. Возможно, слегка прохладное отношение объяснялось тем, что, после того как Эрик Шиптон во время своей рекогносцировочной экспедиции на Эверест в 1951 г. получил данные, свидетельствовавшие о существовании йети, Британский музей организовал специальную выставку, посвященную снежному человеку и имевшую своей целью доказать, что йети является лангуром.
На бумаге в пользу этой теории можно кое-что сказать, но она совершенно неприемлема для людей, знакомых по опыту как с лангурами, так и с суровыми, открытыми ураганным ветрам снежными полями на высоте около 6000 метров, где обычно встречаются следы йети. Можно также с уверенностью добавить, что Шиптон совершенно явно не ретушировал своих фотографий следов йети, и надо обладать некоторой долей воображения, чтобы утверждать о сходстве между ними и следами лангура. Погоня за знаниями привела нас и в Лондонский зоологический сад, где нам с такой же уверенностью заявили, что обнаруженные Шиптоном следы принадлежали, несомненно, медведю. В общем эти посещения нас несколько приободрили. Если два ученых общества придерживаются столь диаметрально противоположных взглядов при отождествлении следов, то владелец ног вполне может быть ни тем и ни другим животным; и это, пожалуй, увеличивало шансы третьего кандидата — животного «икс».