Под грифом правды. Исповедь военного контрразведчика. Люди. Факты. Спецоперации
Шрифт:
Дня через два группа из шести человек, кандидатов на должность главных инженеров, среди которых я был самым «зеленым», была принята Л.М. Кагановичем. Минут 10–15 он очень хорошо и доходчиво говорил о нужде промышленности в хороших специалистах, пожелал нам успехов в освоении производства, постоянно учиться и учить других. Затем выразил надежду, что мы оправдаем оказанное нам доверие.
Пробыв 3–4 дня в Москве, я почувствовал, что меня тянет обратно в Бердянск. Теперь там была моя жизнь, все мои друзья, интересы и помыслы. И несмотря на то, что мне разрешил Иван Степанович побыть пару дней у родителей, я поторопился
Итак, открылась новая трудовая страница в моей жизни. Начиная все буквально с нулевого цикла, многому учился у других, старался воспринимать все, что мне казалось полезным.
Через неделю работы в новом амплуа на наш завод прибыла группа студентов-дипломников из Московского нефтяного института, которые учились на два курса ниже меня. Руководитель практики, преподаватель технологии нефти был крайне удивлен, увидев меняв роли главного инженера, а студенты, прибывшие на прием, бесцеремонно обращались ко мне: Толя.
4 января 1939 года я был принят кандидатом в члены ВКП(б), а через некоторое время, в связи с организацией Запорожской области, которая выделилась из Днепропетровской, был избран делегатом и участвовал в 1-й областной комсомольской конференции. На этой конференции был избран в состав пленума обкома ВЛКСМ. Когда, как и другие кандидаты в члены обкома, я рассказывал свою биографию и заявил, что работаю главным инженером завода, это вызвало бурные аплодисменты у присутствующих делегатов.
Неожиданное направление в органы НКВД
1939 год был для меня хорошим, всюду хвалили, на работе дела шли хорошо, меня знали все руководители городских организаций. И вдруг… В августе меня вызывают в горотдел НКВД. Причем этот вызов мне показался каким-то необычным. Начальник горотдела, которого я знал по фамилии и несколько раз видел в президиуме на городских собраниях и совещаниях, позвонил мне вечером часов в 10 домой и очень вежливо сказал:
— Я прошу вас завтра утром в 10.00 зайти ко мне.
Не скрою, этот звонок вывел меня из равновесия, но чувствовал я себя уверенно и ничего плохого ожидать не мог. Тогда для меня это была область сплошной неизвестности и какой-то таинственности. Поэтому чувство беспокойства, конечно, появилось. Не раздумывая долго, я позвонил на квартиру Ивану Степановичу и сообщил о состоявшемся разговоре. Он болел ангиной и предпринять какие-либо меры по выяснению не мог. Но, тем не менее, хриплым голосом сказал:
— Не робей, это не прошлый год.
Наутро мы встретились с начальником горотдела НКВД. Впервые я имел беседу с чекистом, старшим лейтенантом госбезопасности. Сначала он поинтересовался делами на заводе, но, как мне показалось, то, что я ему говорил, его мало интересовало. Он пристально смотрел на меня и как бы невзначай обронил: «Я уже Вас давно знаю». И, прервав тем самым дальнейший разговор, сказал:
— Вас срочно вызывают в УНКВД Днепропетровской области, где будет решен вопрос о направлении вас на работу в органы НКВД.
На следующий день впервые в жизни я поднялся на самолете У-2 в воздух и прилетел в Днепропетровск.
Начальник УНКВД в белой гимнастерке, подпоясанный
— Какие же у Вас возражения?.
Я начал, что являюсь молодым специалистом, только начинающим осваивать американскую технику, вот поработаю немного, тогда будет видно. Начальник УНКВД остановил меня и сказал:
— Все понятно, но у нас уже нет времени, едем на бюро обкома ВКП(б).
На заседании бюро обкома на вопрос ведущего заседание секретаря, как я смотрю на то, что меня направляют на работу в органы НКВД, я опять начал лепетать, что являюсь молодым специалистом и хотел бы продолжать квалифицироваться на практике, и т. п… Он ответил: «Там тоже нужны молодые и толковые специалисты». И далее: «Есть предложение направить тов. Гуськова на работу в органы НКВД. Кто за это прошу голосовать». Все подняли руки. «Вопрос решен».
— До первого сентября вам надо сдать дела и должность и прибыть в Москву. Подробности расскажет начальник УНКВД.
Вернулся я в Бердянск и прямо к Ивану Степановичу. Все рассказал по порядку. Он развел руками и сказал:
— Тут я бессилен что-либо сделать.
Провожали меня из Бердянска очень тепло. Трудности первого периода работы очень крепко сплотили коллектив.
1 сентября я прибыл в Москву в Высшую школу НКВД СССР. Это был специальный набор по решению ЦК ВКП (б) лиц с высшим образованием и с опытом руководящей работы.
Так началась моя деятельность в органах государственной безопасности. Пока я обучался новому делу, политические события в мире бурно развивались.
Глава 2. Литва
Первое спецзадание
Незадолго до начала Второй мировой войны империалисты Германии, Италии и Японии открыто готовились к агрессии, заявляли о своих претензиях на мировое господство. При прямой поддержке реакционных кругов Лондона, Парижа и Вашингтона, стремившихся направить удар стран фашистского блока против Советского Союза, Германия, Италия, Япония лихорадочными темпами создавали гигантскую военную машину, подчинив все сферы жизни общества: экономическую, политическую и идеологическую единственной задаче — подготовке к большой войне.
К 1939 году германский вермахт превратился в самую сильную армию капиталистического мира. Никогда еще империалистическая реакция не располагала такой военной мощью и техническими возможностями для достижения своих человеконенавистнических планов. Фашистские хищники были готовы физически уничтожить десятки миллионов людей, поработить многие народы, надеть ярмо закабаления и превратить в свой придаток народы всего мира. Но, пожалуй, самую большую ненависть фашисты питали к Советской стране, к народу, построившему социалистическое общество. С каждым годом опасность, нависшая над миром, все увеличивалась. Правительства Англии и Франции заняли провокационную позицию, рассчитанную на столкновение Германии с Советским Союзом, чтобы потом продиктовать свои условия ослабевшим в войне государствам.