Под созвездием Октапода
Шрифт:
Встав у края, пугающего абсолютной чернотой отверстия, Джак сосредоточился на своем теле и почувствовал, как пронизался необычайно высокой вибрацией, отчего мышцы напряглись и словно потеряли вес.
Сейчас надо мысленно оторваться от поверхности, еще сильней сосредоточить внимание… небо притягивает меня… без всяких усилий… небо притягивает… И вдруг стало совсем легко, а плато пошло вниз, и уже видно, как горы простираются под ним – Джак Тач Крином.
Сколько длился полет, Джак не знал, единственное, что осталось в памяти, это тончайшая вибрация, которая сразу же начинала ослабевать, если он отходил от верного направления; только одна мысль
Вскоре на горизонте показался берег, а еще через час правитель светоносного государства приземлился, в такой же, как и в его горах, каменной чаше…
…Утром Джак Тач Крин покинул отведенные ему покои и вышел в сад, пьянящие запахи которого навевали состояние безмятежной отстраненности, словно не было опасных приготовлений на границах страны Кринов. Это был странный, ни на что не похожий сад; окружающие Джака деревья имели, либо длинные многометровые листья либо маленькие, овальные, тысячами усеивающие ветви и образующие величественные кроны. Со многих из них свисали разнообразные плоды, что были поданы вчера в качестве угощения.
Между рощами и аллеями деревьев росли совсем уж невиданные цветы, воспоминание о которых отчетливо воспроизводилось в наследственной памяти Джака; оказалось, именно они издавали запахи, навевающие истомную легкость и безмятежный покой.
Еще более удивительным оказалось отсутствие вездесущих рамфоринхов и птеродактилей, но зато, с деревьев вспархивали другие обитатели воздуха; их тела и крылья были покрыты не чешуей и перепонками, а… ах, да, перьями… археоптерикс, – вспомнил Джак.
Он шел через рощи, пересекал полянки с цветами, наклонялся к каждому лепестку и никак не мог насладиться потоком невыразимого фимиама; запахи цветов его страны были терпкие и резкие, зачастую испражнявшие агрессивную горечь.
Джак Тач Крин шел от аллеи к аллее, стараясь впитать в себя все: запахи, деревья, цветы – все сразу и каждый в отдельности… Запомнить каждой чешуйкой кожи, окончанием нерва, каждой жилкой и мышечным волокном: кто знает, может быть посещение этого острова больше не повторится. Джак оглянулся, и увидел… Учителя.
Он шел навстречу, с другого конца аллеи; сглаженные расстоянием очертания внешности едва обозначались, но не узнать его было невозможно. Чувствуя, как заколотилось сердце, едва сдерживая себя, чтобы не побежать навстречу, Джак двинулся к Учителю. Да, это был он, непохожий ни на кого из стеннонов.
И чем ближе Джак подходил к Нему, тем сильнее переполнялся ощущением собственной ничтожности, что горячей кровью заливало сознание, сокрушая мысли и ломая слова – никак не желающие соединиться в фразу приветствия; и язык, словно высох и омертвел… Джак сделал еще шаг на подкосившихся ногах и упал, не смея поднять лицо, Джак – еще никому не поклонявшийся.
– Встань ученик. – Мягко произнес Мудрейший. – Встань и будь равным мне, ибо лишь между равными может быть понимание.
И спокойствие проникло в душу Джак Тач Крина: он поднялся и пошел рядом с Учителем, которого знал от своих предков уже тысячу лет.
Великий и Мудрейший был похож на стеннонов только внешне: также у него было две руки и две ноги, и одна голова, и рост – ненамного превышающий Джака, но на этом сходство и кончилось. Кожа Учителя имела темно-красный цвет, а черные глаза, казалось, занимали половину лица. На руках и ногах его, было по шесть длинных тонких пальцев.
Учитель и Джак молча прошли по дороге сада и им не требовалось слов, потому что оба понимали чувства друг друга – чувства доверия и покоя.
Также молча, без единого слова прошла утренняя трапеза и когда Джак Тач Крин с благодарностью поднялся и хотел объявить о цели своего прибытия, Мудрейший предупреждающе поднял свою шестипалую руку.
– Я знаю все, мой ученик, – произнес он и отошел к арке, сплетенной из вьющихся цветов, – существование Земли в небывалой опасности, – большие глаза Учителя устремились вверх, и казалось, он что-то видел за пределами небосвода.
– Земли стеннонов? – Переспросил Джак.
– Нет, всей Земли, – ответил мудрейший и обернулся к правителю.
– Значит ли это, что стенды все-таки начнут войну? – Холодея от страшных предчувствий, спросил Крин.
– Она уже началась. – И лицо Учителя из темно-красного стало багровым.
Джак почувствовал, как звенящее оцепенение каменной твердостью стянуло все мышцы, а невыносимое отчаяние стало выламываться из груди как извержение вулкана, и не найдя выхода, с катастрофической силой ударило о дно черепной коробки.
– Война началась! Что делать?! Почему Учитель молчит?! – Джаку не хватало дыхания, он хотел бежать, но не смог – ноги будто приросли. – Но что же делать?! – Он видел, как кренится небо и сам он падает замертво; и страшный крик, судорожным взрывом потряс все его тело.
– Мудрейший! Как же это! – Джак кричал, не в силах сдерживать затопившее его отчаяние. Все вокруг стало странно плоским, окрасилось в невероятные багровые, черные и оранжевые цвета.
– Но как же это?! Мудрейший! Вы все знали! И позволили мне спать, есть, наслаждаться отдыхом! А полчища стеннов уже льют кровь моего народа! Как же это?! – И Джак упал буквально захлебываясь в своем крике.
– Успокойся, друг мой. – Учитель подошел к лежащему на земле Крину и положил руку на его содрогавшееся в рыданиях тело. – Уже когда ты летел сюда, остановить что-то было невозможно… сядь на камень, что рядом с тобой и я расскажу тебе свою историю, и историю вас – стеннонов; первому из живущих на этой планете.
Бездонная пустота заполнила все существо Джака, он молча сел и приготовился слушать. Учитель тоже замолчал, словно желая отчетливей увидеть в тишине глубины своей памяти, и лишь затем неторопливо заговорил.
– Когда существа, подобные мне, прибыли на вашу планету, нас было более трех сотен. Измученные долгим перелетом люди, в надежде найти долгожданное спасение, высадились на третьей планете солнечной системы… Та планета, где жили мы, имела много государств, находившихся в состоянии вражды друг с другом. И однажды, вероятно это случилось без участия человека, были применены все виды оружия глобального уничтожения. Взрывались ракеты с антивеществом, орбитальные рентгеновские пушки расстреливали целые города, лучевое оружие мгновенно уничтожало военные корабли и ракеты противника, сейсмические генераторы производили извержения по заданной программе, искусственные смерчи поднимали в воздух квадриллионы тонн воды и грунта. И мы уже не могли остановить этот апокалипсис; техника – управлявшая глобальным оружием, не нуждалась в человеческом контроле. Это была война созданных нами машин – уничтоживших себя и своих создателей.