Подглядывая в будущее
Шрифт:
Маринэ занималась благотворительностью. Большую часть заработанных денег она отправляла в фонд для детского онкоцентра.
– Супер.
– А тебя я про работу спрашивать не буду, и так допоздна там проторчал, – снова пытаясь посердиться, произнесла Маринэ, забавно нахмурив брови.
– Ну её, эту работу, – согласился регулярно перерабатывающий супруг.
На часах уже была полночь. Они вместе помыли посуду. Маринэ отправилась в спальню готовиться ко сну. Сегодня она выглядела как-то необычно. Взгляд её был загадочно задумчивым. Адам быстро принял душ и улегся в постель, следом легла и жена. Ночник не давал темноте полностью заполнить пространство спальной, и над кроватью
– Адам, – шепотом произнесла она.
– Что, малыш?
Последовала пауза длиной в минуту. Она смотрела на него, а Адам молча ждал и пытался прочитать ответ в её взгляде.
– Я беременна, – наконец еле слышно прошептала она, нежно улыбнулась, и глаза ее заблестели.
Адам чуть не подпрыгнул на кровати от счастья. Он придвинулся к жене и крепко обнял. Не хотелось отпускать супругу ни на секунду.
– Ура, – произнёс тихонько, не разжимая объятий.
Адам с Маринэ очень давно хотели ребенка. Четыре года назад они решили, что пора обзавестись малышом. Но все оказалось не так просто. После двух лет попыток Маринэ увидела долгожданные две полоски на тесте, но на тринадцатой неделе беременность замерла. Потерю они переживали очень тяжело и полтора года не могли решиться снова попробовать зачать. Несколько месяцев назад попытки были возобновлены, и результат не заставил себя долго ждать.
– Буду беречь тебя, моя малышка. Все будет хорошо, – шепотом произнес Адам.
В ответ Маринэ ничего не сказала, она уже сладко спала. На лице у нее застыла нежная улыбка. Адам не успел узнать срок беременности.
Внутри него, как две бьющиеся насмерть змеи, в объятиях переплетались два чувства – счастье и тревога. Он смотрел на жену и долго не мог уснуть. Тревога одерживала победу, проникала в сознание, и воспоминания возвращали Адама на два года назад.
Тогда ночью он проснулся, жены не было рядом в постели. В ванной комнате шумела вода. Почувствовав неладное, встал с кровати. В этот момент Маринэ спешно вышла из ванной и почти плача попросила: «Адам, вызывай скорую, у меня кровь. Я соберу вещи».
Не говоря ни слова, он схватил свой смартфон и набрал номер скорой помощи. Оба знали, что кровотечение на таком сроке это очень плохо.
– Скорая помощь, что у вас случилось?
– Здравствуйте. Беременная девушка, срок 13 недель, кровотечение.
– Она в сознании?
– Да, – подняв глаза на жену, чтобы убедиться, ответил Адам.
– Фамилия, имя, отчество, сколько полных лет?
– Стоевская Маринэ Азатовна, двадцать шесть лет.
– Адрес?
– Улица Ленина 12, корпус 2, квартира 128.
– Передаю вызов, ждите.
Скорая примчалась минут через десять. Еще через полчаса они оказались в приёмном отделении. Время было примерно два часа ночи. В отделение Адама не пустили, как он ни пытался договориться.
– Езжай домой, Адам, не надо было ехать, – говорила Маринэ как будто бы спокойным голосом.
– Я не смогу уснуть, места себе не найду, пока ты тут одна.
– Все нормально, врачи обо мне позаботятся, – спокойно говорила она, но в глазах читался страх. Наверняка и в глазах Адама она видела то же самое. – Тебе на работу с утра, я позвоню, как что-то будет известно.
– Хорошо, малышка, все будет хорошо, – собравшись, произнес ощущавший собственное бессилие муж. Он ничем не мог помочь, никак не мог защитить свою Маринэ.
Она ушла в палату, Адам вызвал такси и вернулся домой. О сне и речи не шло. Дипломированного врача за ответами на свои вопросы понесло на форумы в интернете. Открыв поисковик, он написал: «Кровотечение 13 недель». Замершая беременность, выкидыш, отслойка плаценты, инфицирование плода, генетические отклонения. Позитивных новостей почти не было. Среди сотен прочитанных комментариев лишь несколько хоть как-то успокаивали.
В 7 утра пришла эсэмэска от Маринэ: «Взяли кровь. В 9 будут делать УЗИ, сообщу о результате. Я люблю тебя… Мне сказали не кушать. Мне страшно».
В ответ смог написать лишь: «Я люблю тебя очень сильно. Пожалуйста, не переживай. Сейчас главное, не нервничать». Хотелось её как-то успокоить, но нужные слова подобрать не получалось. Чувствуя подавленность и страх, Адам даже представить не мог, каково сейчас Маринэ. Время тянулось очень долго. К девяти утра обеспокоенный Адам поехал на работу. В 9:12 пришла вторая эсэмэска: «Беременность замерла».
Это было как выстрел в сердце. В голове просто не осталось ни одной мысли. В таком состоянии, стоя на краю крыши, наверное, легко сделать шаг в бездну. Адам отпросился с работы и поехал к жене в больницу. Операцию назначили на день. Врачи называют это чисткой. Адам и Маринэ отправились на оформление.
Она держалась очень мужественно, а он старался не отпускать её руку ни на секунду. В очереди сидели еще три пациентки. Одной было лет восемнадцать, одета очень вульгарно. Наверное, она пришла избавляться от последствий какой-то пьяной вечеринки. Другая была женщиной лет пятидесяти. Лицо ее выражало спокойствие. Похоже, она вообще относилась к этому как к посещению стоматолога. «Да неприятно, но сейчас удалим проблемный зуб, и я пойду дальше заниматься своими делами», – говорили её глаза. Скорее всего, она уже вырастила детей и случайно залетела либо от мужа, либо от любовника и тоже пришла разобраться с нелепой случайностью. Третья была похожа на алкоголичку с картой постоянного клиента на аборт. Все три вызывали у Адама чувство отвращения и обиды. Каждая по-своему. Им с Маринэ так долго хочется родить ребенка, но у них не получается. А для сидящих здесь дамочек беременность это проблема, усложнившая им жизнь. Вскоре наступило время операции. Адам, будучи врачом, нашел общий язык и договорился с анестезиологом, чтобы тот сделал жене хорошую анестезию. Чистка делается под общим наркозом, и качество препарата очень важно как для физического, так и для эмоционального восстановления. Когда Маринэ увозили на каталке из палаты в операционную, она уже не могла сдержаться и горько заплакала.
Сердце мужа сжалось от боли, и слёзы наполнили глаза. Он сжал кулаки и сделал глубокий вдох. Нельзя давать волю эмоциям, он же мужчина. Через тридцать долгих минут Маринэ привезли обратно, Адаму разрешили побыть с ней в палате. Очнувшись от наркоза, Маринэ была сильно подавлена и опустошенным взглядом смотрела в окно. Растерянный муж сидел рядом и гладил её руку.
– Хочу пить, – попросила Маринэ.
Адам налил в стакан прохладной воды, проверил, не слишком ли холодная, и поднес к губам жены. Она с трудом приподняла голову и сделала глоток.
– Любимая, я с тобой, мы вместе справимся, – негромко произнёс супруг.
Маринэ повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. Сердце у него дрогнуло.
– Адам, его больше нет, нашего малыша, – она закрыла ладонями лицо и снова заплакала. – Я не знаю, как с этим жить, лучше бы я не проснулась после наркоза.
Большое доброе сердце Маринэ сейчас отказывалось принимать жестокую реальность. Какой бы сильной не была женщина, просто взять и справиться с такой потерей она не сможет. Адам наклонился, прислонился головой к её плечу и тоже заплакал. Он же мужчина, а не камень.