Поединок
Шрифт:
– Вкусно. Но ты не уводи разговор в сторону. Что происходит?
Кроха на мгновение прислушалась к себе, она нашла Тосю и послушала её мысли.
Тося как всегда сразу её почувствовала и нарисовала в её голове образ строго грозящего пальца повисшего в воздухе. Палец, который она показала ей, был пальцем директора. Кроха засмеялась, потом стала серьезной.
– Они нашли троих детей, им плохо. Они поехали их забирать. У тебя что-то болит? Бомс кивнул.
– Голова, очень трудно терпеть. Я обратился к старшему, но он был занят,
– Хочешь, я тебе её сниму?
– спросила Кроха.
Бомс оживился.
– А ты умеешь?
– Не знаю, - пожала плечами девочка.
– Но я видела, как это делается. Я подсмотрела в мыслях Тоси, можно попробовать…
Бомс вздохнул.
– Давай попробуй, хуже всё равно не будет…
Кроха подошла к нему и протянула к его голове маленькие худенькие руки.
Тося сидела в кабине фургона, напряженно глядя на дорогу. На магистрали было много машин, и ей было не просто поддерживать высокую скорость. Грук и Брок были задумчивы и сосредоточены, они показывали ей, куда ехать, периодически давая новое направление.
Дети были в ужасном состоянии, Тося не знала, кто из них и каким образом сумел связаться с Киром. Их было трое, и все имели те или иные дефекты развития, но мозг не был затронут, а значит, их можно было спасти.
Дети находились в доме инвалидов, и они были в отчаянии, что, впрочем, было не удивительно, это обычные состояние тех, кто там находится.
Тося в очередной раз с сожалением подумала, что их детский дом не в состоянии принять всех больных детей живущих в этом мире. Возможности Кира, да и других старших, были не безграничны. А на каждого ребенка у них уходило много времени, прежде чем появлялся какой-то результат, чаще всего несколько лет.
Поэтому в детском доме было мало детей, по сравнению с другими подобными учреждениями. И всегда приходилось выбирать, брать детей, или нет. Единственное, что устраивало Тосю, что не она принимала решение, а Кир.
Грук и Брок подали сигнал, что они приближаются, и Тося сбросила скорость, чтобы не проскочить поворот.
Дом инвалидов стоял на окраине. Это было большое обшарпанное здание, набитое под завязку людьми без ног, рук, слепых и глухонемых.
Тосе сразу стало плохо, когда она стала воспринимать мысли инвалидов, попадающихся им на встречу.
Она закрыла мозг барьером, оставив санитарам не очень легкую задачу, связаться с детьми и довести её до кабинета директора.
Документы, которые она несла с собой, позволяли ей забрать детей немедленно.
Крон постарался внести все необходимые подписи и зарегистрировать документы в министерстве соцобеспечения.
Практически он просидел у компьютера почти сутки, вскрывая пароли и базы данных всех ведомств, необходимых для согласования этого вопроса.
Пока Тося разговаривала с директором, нянечка привела детей. Они были молчаливы и жались к стенке. У мальчика была плохая координация движений, какая-то внутренняя вибрация сотрясала его конечности, что делало все его движения какими-то хаотичными и неопределенными.
Кроме того, он подволакивал правую ногу.
Он пытался это скрыть, боясь, что его могут не взять, и из-за его отчаянных внутренних усилий координация стала ещё хуже. На лице его застыла мука, страх, безнадежность и отчаяние.
Тося была абсолютно спокойна и холодна, она закрылась барьером от эмоций и мыслей детей. Санитарам было хуже, они слишком хорошо понимали, что испытывают эти дети, и может быть, поэтому казались странно безразличными и невозмутимыми.
Впрочем, неожиданно подумала Тося, возможно, что и они умеют прикрывать себя барьерами. Их сила и возможности были мало кому известны, даже Кир часто разводил руками, когда разговор заходил об этой парочке.
Две девочки были странными, одна стояла отрешенно, ничего не чувствуя и не замечая, на лице её были видны явно следы идиотизма.
С уголка рта стекала слюнка, а темные глаза смотрели в пространство. Тося внутренне содрогнулась и перевела взгляд на другую девочку.
Та была разительным контрастом по отношению к первой, лицо её было живым и веселым, было видно желание помочь детям стоящим рядом, но Тося знала, что она на это неспособна.
Её внимание быстро рассеивалось, и она забывала тут же то, чем только что начинала заниматься.
Директор оглядел детей, внимательно просмотрел документы и только потом, нехотя, проговорил.
– Да, они ваши. Вы же специализируетесь именно на таких?
Тося рассеяно кивнула головой.
– Вы правы, это наш профиль. Мы забираем их.
Она сделала знак санитарам, те взяли детей на руки. На мгновение на их лицах мелькнуло страдание, Тося знала, что они почувствовали.
При непосредственном контакте тел любой барьер пробивался.
Тося попрощалась с директором и быстро пошла к выходу. Она знала, что если директор свяжется со своим начальством, то сразу узнает, что распоряжение о передаче детей никто не давал.
Поэтому им надо было быстро уйти, чтобы мысли директора переключились на что-нибудь другое.
Из детского дома обратно детей забрать было невозможно потому, что рядом были старшие, они могли изменить мысли любого человека.
Тося видела, как Брок поглаживал мальчика по телу, ища те энергетические точки, на которые он смог бы воздействовать. Его лицо было сосредоточенным и напряженным, впервые за много лет она увидела его настоящее лицо, а не лицо идиота, которым он обычно прикидывался.
Его усилия понемногу приносили результат, мальчик успокоился, внутренние вибрации исчезли, он даже попытался что-то сказать, но из его рта вышло только мычание. Брок тяжело вздохнул, провел ещё раз рукой по телу, и мальчик заснул.
Что делал Грук, Тося не видела, он шел далеко впереди, но она знала, что и он тоже пытается провести первое лечебное воздействие.
Санитары с детьми скрылись в фургоне, Тося села за руль и сразу нажала до отказа педаль газа. Ей нужна была скорость, чтобы успокоиться и придти в себя.