Полное собрание сочинений. Том 23. Лесные жители
Шрифт:
Сюда теперь летом, как в пушкинское Михайловское, собираются поклонники писателя почтить его память. С пологой горы Пикет хорошо видно большое приречное село и реку с протоками, окруженную пойменным лесом. Дальше на север, сливаясь с другими реками, Бия образует текущую в океан Обь.
У истока Бии в Артыбаше я дожидался вертолета — добраться к убежищу Агафьи Лыковой. Это самое близкое к ней жилое место — восемь суток пешего хода тайгою или сорок минут полета.
В ожидании поискал встречи с кем-нибудь из старожилов на озере и познакомился с сорокалетним Айваром Геннадьевичем Лошкиным. Тут, у озера, он родился, и все интересное в жизни у него связано с этой водою и подступающей к ней тайгой. На охоту отец стал брать его пятилетним,
И, конечно, каждый мужик — рыбак у воды. Минувшую ночь Айвар провел на льду с удочкой, караулил налимов — эта родня трески зимой нерестится. Опыт и отчасти везенье вознаградили ловца — показал мне налима весом в семь килограммов. «Вообще же Алтынколь рыбою не богат — большая холодная глубина и мало кормной растительности. Все же ловим тут щук, окуней, хариусов, иногда (редко) на мышку идет таймень. Я поймал однажды немаленького — на двадцать кило. Но, рассказывают, есть таймени и в семьдесят килограммов. О таких в Сибири у нас говорят: «Однажды бабушку съел». Айвар улыбается — важно, мол, верить, что есть чего ждать рыболову.
Кормит семью Айвар сбором грибов, кедровых орехов и ягодами тайги. Но лучший заработок: выйти с лошадкой к озеру и ждать желающих проехаться тут в седле…
Улетали мы с озера ослепительно ярким морозным днем. Снег капустой хрустел под валенками. Ежами, покрытыми инеем, торчали из утекающей Бии камни. Игрушкой виднелся вмерзший в лед катер, а над поселком у озера подпирали небо столбы белого дыма из труб.
Свидание зимнее с озером состоялось.
Сибирская деревня вблизи озера.
Фото автора. 27 марта 2008 г.
Полосатый охальник
(Окно в природу)
Он перед вами на снимках. Внимательный, собранный, осторожный. Чуть что — быстро заберется на дерево вверх или слетит на землю, где каждая щелка между камней и кореньев ему знакома.
Зовут похожего на белку зверька бурундук. Кто был в сибирской тайге, видел его непременно. Я познакомился с ним по «наводке» Агафьи Лыковой, для которой с детства он нетерпим, как нетерпим вор.
В отличие от белок бурундуки на зиму впадают в спячку, но в оттепель просыпаются и в норах поддерживают себя едою. Запасы ее на зиму достигают восьми килограммов отборных орехов и зерен. Об этом хорошо знают медведи и кабаны. Нередко можно увидеть развороченные камни и покопы земли — это крупные звери искали «амбары» бурундуков.
Прихлопнуть в норе хозяина медведю трудно — бурундук резв и увертлив. Но запасы его на зиму медведь, конечно, сожрет. Бурундук — животное приземное, но при опасности немедля взлетает на дерево. Тут, правда, слопать его может соболь (бурундуки — основная пища этих резвых зверьков), а также хищные птицы. Но бурундуки плодовиты (в год два выводка по пять — восемь бурундучат) — убыль пополняется прибылью, и число зверьков остается в тайге стабильным.
Они очень красивы. Клиновидное тело покрыто желто-пепельным мехом, и по нему от головы к хвосту идут пять черных полосок, маскирующих бурундука на
Защечные мешки загружены до отказа.
Не так проворен бурундук, когда застаешь его за собираньем запасов. Ржаные зерна и орешки кедровых шишек переносит он в защечных мешках (до пяти десятков орехов сразу). В этот момент он становится очень смешным — отягощенный добычей, как бы соображает: бежать или все обойдется?
Образ жизни бурундуков одиночный. Но они уживаются мирно вблизи друг друга, а когда начинаются свадьбы, мужская половина таежных щеголей сходит от возбужденья с ума — по веткам друг за другом летают как птицы с верещаньем орлов-канюков. Маневрировать им помогает длинный пушистый хвост. Они похожи в этот момент не столько на драчунов, сколько на задир-хулиганов — смешных охальников.
Не ясно почему, но баталии бурундуков становятся ожесточенными перед уходом на зимнюю спячку.
Нора у зверька незатейлива. В холодных местах она уходит вглубь более чем на метр. В южной тайге убежище неглубокое. Обычно это чуть изогнутая шахта, от которой в одну сторону ответвляется ход в спальню, в другую — к складу еды.
Как правило, все запасенное бурундук за зиму не съедает, но запас, как известно, карман не трет, и потому зверьки неустанно его пополняют. Кроме разных семян, зверек-вегетарианец потребляет частично и живность — жуков, улиток и все, что может поймать.
Насекомых он ловит с резвостью птицы. Иногда бурундуков находят мертвыми на деревьях. От охотников я слышал: так бурундуки кончают счеты с жизнью, когда перед зимой обнаруживают, что запасы еды разграблены. Это, конечно, всего лишь таежные байки. Просто у ловкого бегуна шея иногда застревает в развилке сучьев. Такие беды случаются в Африке даже с жирафами.
Всегда внимателен, осторожен…
И есть еще слабость у полосатиков — чувствительность, как и у многих из животных, к переменам погоды. На Аляске, я помню, в поселке Русская Миссия, договорились мы с бабушкой Эбби Степанофф пойти на Юкон — половить щук. Но утром, зевая, бабушка объявила, что кости с ночи болят, и, значит, у рыбы тоже будут болеть — какая ловля! Я настоял, и бабушка уступила. Просидели мы на Юконе у лунок часа четыре и поймали всего пару щучек, тогда как обычно бабушка привозила домой в снегоходе десятка два рыбин.
Бурундуки тоже перемену погоды предсказывают своим поведеньем. Только что резво бегали, но с чего-то вдруг как бы увяли — сидят неподвижные, вялые, ко всему безразличные.
«Надо двигать к избушке», — глядя на эти «барометры», сказал мне охотник из Таштагола.
И точно, к вечеру небо нахмурилось и начал сеяться мелкий дождик. «Бурундук не обманет», — заметил охотник, растапливая печурку.
На вид человека бурундуки — существа привлекательные. В природе ими любуешься. И в неволе они чувствуют себя превосходно. Ласковы, с ладони берут еду, хорошо размножаются. Но сибиряки в таежных селах бурундуков не любят. За воровство. Они пуще мышей опустошают посевы ржи, пшеницы, гречихи, гороха. Одно спасение — кошки.