Помещик
Шрифт:
– Я предлагаю Вам купить у меня часть леса в селе Медвенки в 10 верстах от Тулы.
Вот это да? С чего бы такая благотворительность? Конечно, заниматься благотворительностью, исполнять общественные должности было в обычае семьи Ломовых. Василий Сергеевич Ломов в течение трех сроков (9 лет) был церковным старостой Богородицерождественской церкви на Ржавце, затем старостой был его брат Иван. В 1831 г. в этом храме был закончен придел во имя Рождества Иоанна Предтечи, на сооружение которого братья Ломовы пожертвовали средства. Кроме того, В.С. Ломов в 1835 г. выделил значительную сумму на содержание студентов Санкт-Петербургского технологического института и воспитанников училищ коммерческого
Участие в благотворительных делах помимо хорошей репутации давало еще возможность избежать привлечения к хлопотным и недоходным общественным выборным должностям. Поэтому массовое участие купцов и купеческих детей в богоугодных акциях не всегда объяснялось природной склонностью к благотворительности.
– Но Вы, как я слышал, постоянно нуждаетесь в лесе. Строиться надумали. Территорию покупаете.
Пока только пытаюсь, что-то там Обновин долго возиться. Надо узнать, почему у меня еще нет бумаг? Вспоминай, ну же...что тебе ещё рассказывали? Вспомнил.
С 1844 по 1848 между Иваном Ломовым и помещицей Кологривовой (уж не родственники "моего" Кологривова) происходили нешуточные баталии, судебные и личные, по поводу спорной земли при селе Медвенка Тульского уезда. Ломов и Дарья Александровна Кологривова купили у г. Сахарова земли. Интересно, а за какие деньги купила земли Кологривова? О границах участка у них и зашел спор, который в течение нескольких лет с помощью становых приставов, губернских землемеров, казенного лесничего и уездного суда пытались решить тяжущиеся. Доходило и до потасовок.
в 1844 г. Кологривова жаловалась исправнику, что сын Ивана Илья с двумя работниками пришли с пилами в ее лес и выгнали оттуда ее старосту и крестьян, грозились их побить, а о самой Кологривовой отзывались неприлично. Иван Ломов также жаловался на порубку 500 корней леса своего участка крестьянами помещицы. Землемер Васильев измерил участок, нашел, что вся земля Кологривовой имеется в наличии и даже с излишеством. Кологривова подала апелляцию на решение суда и вновь жаловалась, что послала крестьян нарубить два воза хвороста для топки, а они встретили приказчика Ломова, который им это запретил и, призвав "60 человек фабричных", грозил всех перебить. И только в 1848 г. пакостное дело было закончено. Сейчас все наблюдали за дочерью Ивана.
"Душераздирающая" история случилась с Любовью Ломовой, племянницей Василия Сергеевича. Она вышла замуж совсем молоденькой, 16 лет, по желанию и настоянию своего родителя Ивана Сергеевича, за купеческого племянника Александра Ивановича Трухина, родственника знаменитого купца-благотворителя Степана Ивановича Трухина. Но семейная жизнь у нее совершенно не задалась.
Утверждают, что сразу же после замужества Любовь с ужасом начала убеждаться в наличии душевной болезни супруга, которая проявлялась в том, что он бегал по комнате, кричал и размахивал руками, зажигал, где попало свечи и т.п. Опасаясь за свою жизнь, ожидая несчастного исхода от припадков Александра, сама Любовь начала страдать нервным заболеванием, так что отец решил забрать её от мужа и поселить у себя. Болезнь купеческой дочери продолжалась уже пять лет, и она была вынуждена жить у отца.
Злопыхатели же утверждает, что родители невесты настояли и выдали её за нелюбимого мужа. Брак был нежеланным. Событие брака только усилило антипатию к мужу, и в течение 6 месяцев пребывания Любови Ивановны в доме, несчастный супруг боялся подойти к её спальне: его появление доводило страстно любимую им жену до нервной болезни. Такая грустная жизнь без сомнения могла повлиять на любого человека... Через 6 месяцев Любовь Ивановна самовольно выехала из дома к отцу, и с того времени муж не
Зачем нам бразильские сериалы, тут сюжет закручен ещё сильнее. Радует одно, что, не зная законов, я интуитивно выбрал место на окраине Тулы. Да и потом я пока ничего не произвожу. Но, законы надо знать.
– То есть Вы хотите продать мне только кусок леса, разделяющую Вас с Кологривыми?
– вот в жизнь не поверю, чтобы он не знал о моём с ними конфликте.
– Да. А что тут такого?
– А что там у Вас ещё есть?
– Та у меня медной заводик, но он не продаётся.
– А почему? Я готов купить у Вас, там всё. А Вы тогда сможете выкупить долю в делах у брата.
– Вы это про что, Дмитрий Иванович?
– К сожалению, Василий Осипович, недавно умер - крещусь.
– Вы же не успеете следить за всеми производствами. А насколько я слышал, Ваши наследники, не очень хотят этим заниматься.
– Это все нехорошие слухи.
– Но Вы подумайте, Иван Осипович, о полной продаже своего участка в селе Медвенка.
На этом мы собственно и расстались, а меня опять охватило не шуточное беспокойство. Он или дураком, меня считает, во что я не верю. Или как...? Понятно, что с Кологривовой надо что-то решать. Характер у неё такой же, как и у братца. И мы явно с ней столкнёмся. Вот только с какого боку тут Иван Ломов? Вот это действительно вопрос. Опять хочет чужими руками жар загребать?
Зато дома ждал сюрприз, хороший ...но очень дорогой. Наконец-то доставили часть заказанного вооружения, но только от немцев и поляков.
Первый рассматриваю южно-немецкий баварский четырех ствольный 23 зарядный карабин. Произведенный в 17 веке. Вот эта "дура". Да его часа два заряжать аккуратно надо, при этом 101 раз проверять . Разве, что для какой экстренной ситуации. Но что же, я сам виноват. Нечего было просить экстраординарное. Вот и привезли.
Второй экземпляр, ружьё Драйзе ( под индексом - легкое капсульное ружье 1841 года). Нечего себе легкое. Предложенное в Пруссии в 1836 году 4,8-линейное ружье Дрейзе, после тщательного испытания, было принято для пехоты под названием обр.1840 года. Применение унитарного бумажного патрона и скользящего затвора увеличило скорость стрельбы в 4--5 раз, но подражания в других армиях долго не вызывало. Так как многие военные авторитеты скорострельность ружья признавали даже вредной и опасной. С точки зрения напрасной траты патронов и трудности в бою удерживать управление огнём в руках командира; заряжание с казны и унитарный патрон признавались полезными только в виду удобства заряжания, при стрельбе лежа, с коня, через бойницы, когда употребление шомпола было неудобно; все же внимание было обращено на вполне удовлетворительную обтюрацию. Поэтому во Франции, где Дрейзе начал свои работы прежде, чем обратиться к Пруссии, его ружье не было принято. В России, после испытания в 1850-х годах, ружья Дрейзе тоже были признаны неудобными.
То есть, наши вояки, его как-то добыли, помучились, а потом спихнули мне. За сколько мне их благодарность обошлась. Всего-то "несчастные" полторы тысячи рублей ассигнациями! Ой-ой-ой. Хотя опережающее явно своё время. Ничего, кое-что мы отсюда позаимствуем.
Дальше две немецкие даги, одна с защитой кисти, вторая как кинжал. Надо обязательно научиться с ними и против них действовать. Великолепная вещь, жалко, что такая дорогая. И железо на дагах очень хорошее.
Валлонская шпага, венгерско-польская гусарская сабля, сабля Баторовка и польская корабела.