Пора выбирать
Шрифт:
Покормив собаку, Сергей под каким-то предлогом задержался на даче и отправил Яну с Захаром обратно одних, дав им ключи от дома. Они шли вдвоём по колее, петлявшей через зелёную лужайку.
— Сергей мне часто повторяет, что все мужчины делятся на два типа, — разоткровенничалась Яна, поскольку Захар явно вызывал у неё расположение. — Это случайные попутчики и истинные Напарники. Так вот, встречаясь с Артуром, я с каждым днём всё больше вижу в нём именно попутчика, а не напарника… Но надеюсь, когда-нибудь всё же получится отыскать надёжного напарника, с которым мы будем как одно целое против всего мира.
Захар взял
Они отклонились от курса и пошли назад немного не той дорогой, которой шли на дачу. Забрели в небольшой подлесок. Будь Захар как Даня, он бы попытался «воспользоваться положением». Но Гордеев пока не решался сделать следующий шаг.
Апрель в здешних южных краях был гораздо более тёплым и солнечным, чем в тех широтах, откуда приехал Захар. Небо было по-летнему бездонно-синим.
— За что я люблю апрель, — сказал Захар, — так это за то, что именно в этом месяце Гагарин впервые полетел в космос!
— А я люблю, — подхватила Яна, — за то, что в апреле появляется редиска. Обожаю редиску!
На следующий день Захар вместе с Яной и её парнем отправились на экскурсию по местам древних захоронений киммерийцев, которую вела женщина, отрекомендованная Сергеем как лучший экскурсовод Николаева. Артур показался Захару в целом адекватным парнем, но каким-то безвольным, что ли. Захар слушал экскурсовода с очень заинтересованным видом, чем произвёл хорошее впечатление на Яну.
После экскурсии мнения насчёт дальнейших планов разделились. Парень Яны предлагал пойти в кебаб, так как проголодался. Девушка же не очень одобряла эту идею, и вообще собиралась в ближайшем будущем перейти на вегетарианство. Захар, который исповедовал вегетарианство, переманил её на свою сторону, убедив не идти в кебаб, а отправиться гулять дальше. Но Артур обиделся на них и пошёл своей дорогой. Зато они остались наедине, и могли говорить более искренне.
Весной улицы буквально преобразились, и показались Захару совсем не такими унылыми, как осенью! Николаев был очень «зелёным» городом, повсюду усажен деревьями, некоторые из них, например, абрикосы, сейчас прелестно цвели.
Наконец, настал черёд идти к родственникам. Захар с Яной подошли к подъезду, и Гордеев позвонил в домофон. В динамике раздался дядин голос: «Кто там?» После того, как Захар произнёс своё имя, последовала примерно десятисекундная удивлённая пауза. Потом дверь, наконец, открылась.
— А вот и мы! — изображая несказанную радость, воскликнул Захар, когда они с Яной поднялись по лестнице к порогу дядиной квартиры.
— Так ты говоришь, недавно приехал? — слегка дрогнувшим голосом спросила тётя Наташа, чтобы как-то нарушить неловкое молчание, воцарившееся, когда гости уселись за второпях накрытый стол.
— Пару дней как. — Покорно согласился Захар.
— И уже успел себе найти… э-э-э… подругу? — осторожно уточнила тётушка.
— Да, мы с Яной очень любим друг друга, — заверил её Захар. Он прямо вжился в роль. — Мне кажется, это судьба… Потому что редко бывает такая сильная любовь с первого взгляда! — Он наклонился к Яне и чмокнул её в губы.
Тётушка залпом накатила стопку водки. А Яна посмотрела на Захара ТАКИМИ удивлёнными глазами… Хорошо, что родственники ничего не заметили. Он и сам от себя не ожидал такого. Ему даже показалось, что Яна сейчас не выдержит, влепит ему пощёчину, и весь их план сорвётся. Но та на удивление сдержалась,
Захар, придя вечером к Сергею, естественно, не решился выложить ему всю правду о произошедшем, отделавшись общими формулировками в духе, что тётушка была крайне поражена. Чтобы перевести тему, к которой тот, по понятным причинам, испытывал особый интерес, Захар упомянул, что родители перед его отъездом сказали, мол, уже не против того, чтоб их сын учился за границей. И тут Сергей выдал неожиданное предложение — остаться учиться здесь, в Украине!
У Вольного был знакомый декан филфака Черноморского университета. Друг предложил пойти к нему и попробовать пробить вопрос, принимают ли они иностранцев. Захар пораскинул мозгами и решил, что в России ему всё равно не уготовано великое будущее, и не оставалось причин, которые бы удерживали его в Майском порту. К тому же, здесь были Сергей и Яна. А ради них можно потерпеть скучные пары и рутину учебных будней. Если примут на иностранную филологию, будет шанс выучить языки, а с ними дорога открыта в любую страну. Не зря же Гордеев всегда тешил себя надеждой, что когда-нибудь серьёзно возьмётся за английский…
Захар с Сергеем пошли к декану, Гордеев ему понравился, и тот сказал, что даст своё согласие на зачисление Захара. Правда, иностранцев брали только на платной основе. Но плюс был в том, что цены ГОРАЗДО ниже, если перевести на рубли, чем при обучении в Москве или в Питере, в тех вузах, куда подавался Захар летом две тысячи семнадцатого. В Николаеве — всего сто тысяч рублей в год (в приблизительном пересчёте с гривен на рубли) для филологов, что по российским меркам копейки. И это притом, что университет был далеко не самый завалящий, имея солидное преимущество: его диплом признавался в мире, в Европе и США, а студентов принимали по договору в магистерские программы международных вузов. А вот будут ли дипломы российских вузов скоро котироваться где-либо, кроме России, учитывая, какими стремительными темпами она отдаляется от европейской цивилизации, это ещё вопрос.
Да и что касается продуктов, соотношение «цена-качество» в Украине было гораздо выгоднее, в пересчёте на рубли. Проживание банально обойдётся несравненно дешевле, чем в той же Москве. Приличная квартира в центральном районе города в Николаеве стоит около 6000 гривен в месяц (Захар посмотрел объявления в интернете), то есть, примерно 15 000 рублей. По этой цене Алиса в Майском порту по дешёвке сдавала свою задрипанную гостинку. В столице за столь мизерную сумму вряд ли даже на такую маленькую жилплощадь приходилось рассчитывать, там цены на недвижимость просто космические. Николаев по-любому экономнее.
Захару оставалось «всего ничего» — уговорить родителей. Реакция на его предложение была не такой радостной, как он ожидал. Папа-то ещё не особо сопротивлялся, так как к Украине относился нейтрально. А вот мама оказалась «крепким орешком» — очень уж боялась, что учёба сына в Украине может сказаться на её карьере. Дискуссия с мамой (посредством переписки в «Телеграмме») растянулась чуть ли не на целую неделю. Они с сыном как бы обменялись ролями — если почти год назад та убеждала Захара, что надо остаться учиться в Москве, то теперь Гордеев её уговаривал платить за его учёбу тут.