Правила игры
Шрифт:
– Это не совсем так. Они верят в Богов, но только их Боги отличаются от ашэдгунских. Это своеобразные духи природы, которые в представлениях хуминов являются главенствующими силами в мироустройстве… Ничего, что я говорю так учено?
– Ничего, – отмахнулся Хранитель. – Что еще вам известно? Жрец пожал плечами:
– Многое. Вы спрашиваете о чем-то конкретном?
– Точно. Перед боем – что они делают перед боем?
– Приносят жертвы… этим самым духам природы. Господин Лумвэй кивнул:
– То-то и оно! Никаких жертв, никаких алтарей, вообще ничего. Мы здесь, на границе, много всякого слышали, знаете ли. Слухи тут
– Считаете, это имеет сейчас какое-либо значение? – осторожно спросил Тиелиг.
– А вот это, господин верховный жрец, вам уж лучше знать, – заметил Хранитель.
– Хорошо. Спасибо, я подумаю над тем, что вы сказали. Может быть, вы и правы.
– Подумайте. А я, с вашего позволения, отправлюсь на балконы, проверить. – Он неопределенно махнул рукой.
Когда господин Лумвэй ушел, Талигхилл вопросительно посмотрел на жреца Ув-Дайгрэйса:
– Ну? Неужели вы не знали об этом?
– Представьте, не знал… Интересно, – пробормотал Тиелиг. – Очень интересно.
Оставив жреца в рассеянной задумчивости, Пресветлый направился на колокольню. Во-первых, чтобы посмотреть на происходящее внизу, а во-вторых, чтобы взглянуть на Коронованного: вчера как-то не вспомнил о нем.
Наверху уже собрались люди: звонари и их помощники. Храррип выразительным взглядом попросил их потесниться, и Талигхилл встал у парапета, как стоял вчера на закате.
Вот он, Коронованный. Гордо несет на голове венец и следит за ущельем, кутаясь в каменный плащ. Кажется, во-он у крайнего зубца кто-то стоит, хотя это может быть всего лишь обманом зрения. Но Армахог наверняка уже отослал сюда верных людей. За это можно пока не волноваться. А что там внизу?
Пресветлый положил локти на прохладный камень бойницы и перегнулся, чтобы взглянуть на происходящее в Крина, на самом его дне.
Большой лагерь – скопище людских и конских тел – шевелился, и казалось, это насекомые снуют по развороченной туше дикого зверя. Часть их отделилась от общей массы и сейчас, осторожно, не торопясь, входила в ущелье. Солнце, щурясь, играло на блестящих металлических поверхностях – но этих самых поверхностей было непривычно мало. Талигхиллу пришлось напрячь память и вспомнить: хумины предпочитали обтягивать доспехи и щиты плотной кожей, кажется бычьей. А оружие пока покоилось в чехлах и ножнах. Правильно. Против кипящего масла особенно мечом не помашешь.
– Ну что же они? – сказал кто-то за спиной напряженным голосом. – Почему до сих пор не начали?
Имелись в виду свои, с Юго-Западной и Юго-Восточной башен. Нетерпеливому звонарю было невдомек, что, если ударить сейчас, враг оттянется обратно почти без потерь и предстоящая осада будет для ашэдгуниев продолжительнее и тяжелее. Что поделать – звонарь не играл в махтас.
Хумины… пускай войдут, пускай войдут, все равно они не проскочат мимо Северных. Пускай…
– Слушай, мне кажется или?.. Гляди, гляди!…
Талигхилл удивленно обернулся, чтобы посмотреть на говорившего, потом перевел взгляд обратно вниз. Нет, он не видел ничего такого. Все нормально, враг движется по ущелью, как и должно быть.
Все нормально.
/смещение – солнечный зайчик в башне напротив/
Брэд Охтанг ждал до рассвета. Потом он оттягивал неизбежное еще некоторое время, хотя уже понимал: Гуку Нивилу по каким-то причинам не
Но вся беда в том, что он вынужден был делать то, чего не хотел. Он не хотел посылать своих людей в западню, каковой, несомненно, было Крина. У тебя нет выбора, данн.
Нол Угерол явился
/за отчетом/
с вопросами, как только Брэд позавтракал.
– Да будет Берегущий с тобой.
– Да будет, – устало согласился Охтанг. – Ты говорил с ним, Собеседник?
Жрец приподнял правый краешек рта и покачал головой:
– В этом нет необходимости, данн. Его распоряжения достаточно ясны и недвусмысленны. Мы должны торопиться. Мы должны сегодня же войти в ущелье и пройти дальше.
– Скажи, Собеседник, ты не думал о том, что в Крина нас наверняка поджидает засада? что северяне не настолько глупы, чтобы не знать о наших планах, о нашем походе? что они готовы встретить нас здесь, в этом самом выгодном для них месте?
Нол Угерол опустил веки и снисходительно поджал губы:
– Разумеется, так оно и есть. Но с нами – Берегущий. У них тоже имеются Боги, идиот!
– Да, это все меняет.
Жрец сокрушенно покачал головой:
– Я усматриваю в твоих словах злую иронию, данн. Мне бы не хотелось начать сомневаться в твоей вере в Берегущего.
– В моих словах нет иронии, Собеседник. В них только забота о наших воинах.
– Это дело Берегущего – заботиться о них. Ты ведь не хочешь сказать, что сделаешь это лучше Бога?
– Разумеется, нет.
– Вот и хорошо, – удовлетворенно кивнул Нол Угерол. – Так когда войско выступит?
– Через час, – сказал, как сплюнул, Брэд.
Жрец проигнорировал тон произнесенного и вышел из шатра данна.
Шакал!
Охтанг опустил голову на руки и зарылся пальцами в свои сухие жесткие волосы. Он знал, что следовало бы сделать. Например, было бы очень неплохо остаться здесь еще на несколько дней и дождаться Гука Нивила, а тем временем разослать лазутчиков, чтобы найти другой проход, менее широкий, но не такой опасный. Или, положим, посылать через ущелье небольшие отряды – авось пронесет. Но новый Бог требовал, приказывал, повелевал… берег. Данн мысленно вознес прошение к Духу Воздуха, Гиэлу, покровителю
/былому покровителю/
его семьи. Этого нельзя было делать прилюдно, поскольку всех староверцев ждало одно – рабство («Ты в беспомощности перед прошлым, следовательно, ты – раб»), но вот так, оставаясь наедине с Гиэлом, Брэд обращался к нему. Он чувствовал, Связь еще не порвалась, но стала слабее. Дух уходил, слабел и
/умирал/
отдалялся. Когда-нибудь настанет день, и Гиэл не откликнется. Охтанг не знал
/не хотел знать!/,
что станет делать тогда.
Ну – признайся – на самом-то деле это не так страшно. Будешь верить в Берегущего. В конце концов, какая разница в кого – лишь бы помогал, когда это нужно, и не требовал чрезмерных жертв. Ты ведь наполовину веришь в нового Бога, иначе бы тебя просто никто никогда не поставил во главе войска. Собеседник ведь называется так не по чьей-то извращенной прихоти, он на самом деле может общаться с Берегущим; а было ли возможно такое раньше, чтобы жрец – с любым духом? Нет. Признай: за Берегущим – сила, и он в своем праве. Ты противостоишь ему больше по привычке, исходя из чувства чести, не желая «предавать» Гиэла, но Гиэл отдаляется. Когда Связь оборвется…