Предвестница. Дар королеве
Шрифт:
— Да, госпожа, — подтвердил Милан, — я уже отправил свою жену в дом к старой Ольге. У неё большая печь, которая поможет наготовить угощений для пира в честь свадьбы госпожи Карлы Холл. Туда же пошли и многие другие женщины, но думаю, их дело распускать нелепые сплетни.
— Я слышала, — нахмурилась Алекса, — все почему-то считают, что сестрица собралась замуж за наследника трона. Кто вообще посмел распустить эти грязные слухи, позорящие честь моей семьи?
— Не знаю, госпожа, — почесал затылок старейшина. — Идемте со мной, я хочу вам кое-что показать.
— Куда мы пойдем?
— На пригорок
Алекса догадалась, куда она пойдет вместе со старейшиной. Перед имением действительно расположилась небольшая равнина, где можно будет поставить столы. То поле сможет принять всех пришедших гостей из деревни, а заодно можно позвать всех родственников графа Джорджа Остина. Места хватит.
***
Хотелось проведать Ганна, который сильно огорчил своими словами, но сначала нужно зайти домой, чтобы отец приготовился к визиту монаха. Алекса еще не представляла, как граф отреагирует на решение епископа, поэтому поднималась с некой опаской.
К небольшому разочарованию, отец до сих пор беседовал с дядей. Они продолжали обсуждать военное положение на западе королевства. Из их слов, Алекса поняла, что Турана спешит отомстить за поражение у Драконьего хребта на северо-западе королевстве. Ни Турана, ни Драконьего хребта Алекса не знала. С горным рельефом не сложно определиться и представить несколько горных вершин, а кто такой или что такое Туран, она не смогла даже предположить.
Эта беседа уже затянулась и может продолжиться до церемонии. Алекса спешила, и монах способен прийти в любую минуту. Чтобы искоренить неловкие моменты, она вошла в кабинет отца и поклонилась. Дядюшка пересел на другой диван, а отец все еще сидел за своим столом.
— Добрый день, — поклонилась она, — отец, я выполнила ваши поручения. Вы наказали мне поговорить с епископом, а он заручился, что в наш дом, прямо в спальню сестрицы придет какой-то монах.
Отец заметил, что в глазах любимой дочери сверкнуло презрение.
— Успокойся, дорогая, — с улыбкой промолвил он, — монахи дали обеты, которые им запрещают разглядывать одежды дам. Ему лишь нужно окропить святой водой постель твоей сестры, чтобы всевышний наградил молодую семью детьми. Мы ведь с тобой еще не обсуждали этого, но ты все узнаешь, когда придет время.
Этот ответ вызвал еще больше презрения. Почему отец так строг? Что они пытаются скрыть? Почему это окропление так важно? Все эти вопросы остались в голове, потому что Алекса не посмела их задавать.
— Отец, вы позволите мне покинуть имение? — спросила она, стараясь подавить свою злость.
— Я запрещаю, — холодно проговорил отец, бросив взгляд на диван, — брат, можешь нас оставить с дочерью?
Запахло бедой.
Дядюшка поднялся с дивана так желанно, что Алекса мечтала, чтобы он забрал её с собой. Лишь так она смогла избежать страшного гнева отца за свой вчерашний проступок. Когда дверь громко хлопнула, по телу пробежала неприятная дрожь, которую Алекса испытывала каждый раз, когда оставалась с отцом наедине. Сердце сжалось подобно сухо фрукту, воздух больше не посмел наполнить легкие, да и маленькая графиня не смогла сделать вздоха. Затаив дыхание, она опустила взгляд. А когда отец возвысился у неё за спиной, все тело съежилось.
— Присядь, — на удивление мягко, попросил отец.
Заметив
— Ты меня разочаровала, — проговорил отец, прижимая к себе. — Всевышний меня простит, если я позволю себе провести урок воспитания… — он вздохнул, а дочь напряглась сильнее. — Понимаешь, почему я сержусь?
— Я не хотела вас огорчить, отец… — промямлила Алекса, зажмурив глаза.
— И все же, ты меня огорчаешь. Раз за разом, ты вовлекаешь сама себя в проблемы, с которыми еще не способна разобраться. Это непозволительное поведение для леди. Твоя сестра выходит замуж, ей придется покинуть дом со своим мужем. Мы останемся одни и должны…. Нет!.. Мы просто обязаны приглядывать друг за другом. Я смогу тебе доверить это важное дело?
Алекса понимала, что не следует злить отца. Он немного успокоился, а слова его могут разозлить, но она больше не могла молчать, поэтому пошла по методу сопротивления.
— Отец, я не сдержу слова… — промолвила она, бросив сердитый взгляд. — Как вы посмели заявить о доверии, когда держите меня взаперти?
— О чем ты? Тебе позволяют ходить…
— Я не об этом! — рассердилась Алекса, вскакивая с дивана. — Вы меня прячете, как какую-то куклу в старом сундуке! Я задыхаюсь под вашим гнетом. Почему мне запрещено покидать наши земли? Зачем вы скрываете от меня взрослую жизнь? Я лишь прошу доверять мне, отец! Дядюшка рассказал о своих удивительных приключениях, а мне даже не позволено съездить в другую деревню. Даже Костин уже увидел столицу, а ведь он… позвольте напомнить, родился на ферме. Это несправедливо!
Задыхаясь от собственной ярости и гнева, Алекса перевела дыхание возле стола.
— Справедливо, — спокойно сказал отец, выдержав небольшую паузу. — Я стал слишком строг после похорон жены, но моя строгость выражает опасение и беспокойство за жизнь моих любимых дочерей. Разве ты не понимаешь, что все это сделано для твоего блага?
— Это неправда… — вздохнула Алекса. — Вы стали слишком властны, после смерти любимой матушки, которую забрала я…
— Нет, ты неправа!
— Разве? Матушка променяла свою жизнь на меня, отец. Разве это не очевидное доказательство вашей ненависти ко мне? Я пыталась, старалась изо всех сил, но все мои уроки с учителями, изучение этикета с нянечкой и надменная вежливость, оказались напрасными. Вы по сей день видите во мне убийцу вашей жены.
Алекса заметила, как отец сжал кулаки. Он еще не бил по лицу, но взгляд его говорил о желании, со всей силой ударить дочь по лицу. Она зажмурила глаза, сжалась, приготовившись к удару.
— Глупая дочь… — вздохнул отец, обняв её крепкими объятиями. — Как ты могла о таком подумать? Я никогда не винил тебя в смерти жены и никогда не обвиню. Не смей больше так говорить.
Его слова нежно порадовали слух, приятный голос дал какую-то надежду на будущее, а объятия стали самыми желанными и надежными, для графини. Теплые руки отца приятно порадовали и сильно удивили.