Приключения воздухоплавателей
Шрифт:
Незаметно прошло пять дней. Как и следовало ожидать, Дикки и Жан Рено остались в доме Хэла Букера, так как он сразу же признал жестокую несправедливость унизительного подозрения. Кроме того, мисс Долли со своей восхитительной деликатностью и грубоватый, но искренний Хэл сумели загладить нанесенную друзьям обиду. Надо сказать, им это удалось без труда. После длительного откровенного разговора все пришли к дружескому согласию. Впрочем, по-другому и быть не могло, потому что с самого начала между этими людьми возникла глубокая симпатия. Постепенно симпатия перешла в относительную близость. К сожалению, обстоятельства мешали этой близости
Не стоит говорить о том, что раненый Дикки все время находился под наблюдением врача и ему был обеспечен отличный уход. Репортер поправлялся прямо на глазах, энергия и жизнерадостность вновь возвращались к нему. Очень скоро он стал прежним Дикки, человеком необычным, даже исключительным. Его неистощимое, воистину дьявольское остроумие приводило девушку в восторг. Дикки рассказывал ей о своих невероятных приключениях, осторожно пропуская то, о чем он не имел права говорить. Между тем новая знакомая репортера, разделившая с ним затворничество, с каждым днем становилась ему все ближе и дороже. Иногда Дикки вспоминал преданность бедной Кэти и удивлялся, что до сих пор не получил ответа на письмо, переполненное словами благодарности и любви, которое он отправил в первый же день.
Друзья проводили время в полной изоляции, сидя в глубине дома, где все время кипела какая-то таинственная работа. Под внешним спокойствием скрывалась бурная жизнь. В дом приносили зашифрованные письма, непонятного содержания депеши, регулярно происходили встречи с различными людьми, приезжавшими неизвестно откуда. Они заходили в дом, как в крепость, назвав пароль и пройдя через ряд формальностей. Затем эти люди уезжали, чтобы уступить место следующим.
Вечером шестого дня, тепло попрощавшись и крепко пожав друг другу руки, друзья разошлись по комнатам. Репортеру вдруг показалось, что девушка чуть дольше обычного задержала его руку в своей, чуть нежнее улыбнулась и чуть ласковее взглянула на него. Комната Дикки располагалась рядом с комнатой Жана. Быстро раздевшись, он лег на кровать и, мечтая о своей очаровательной подруге, уснул. Внезапно во сне ему послышался негромкий разговор… и столь знакомый рев винтов. В ту же минуту рядом с его ухом раздался голос друга:
— Hello, Дикки! Что мы здесь делаем, черт побери?!
Дикки открыл глаза и увидел Жана Рено.
— Джонни! Здравствуйте, дорогой друг! — сказал, потянувшись, репортер. — By God! Мне снилось, что я лечу на аэростате.
— Мне тоже!
— Ну и что?
— Но, черт возьми, мы на аэростате и находимся!
— На аэ… ростате?
— Yes, sir!
Бедный Дикки вскочил, ударился обо что-то лбом, увидел, что день в разгаре, узнал кабину дирижабля и ошеломленно прошептал:
— Джонни, дорогой, ущипните меня, окатите водой, говорите со мной, разбудите меня, побейте… Я теряю голову, у меня плавятся мозги… Ах, Джонни, я ненормальный… Я полный идиот!..
— Я тоже! Но мое безумие отличается от вашего проблесками разума. Мне пока что удается наблюдать, рассуждать и оценивать.
— Но вы не сможете объяснить необъяснимое…
— Наш друг, мистер Боб, поможет подобрать ключ к этой загадке.
Узнав механика, который буквально покатывался со смеху, Дикки почувствовал, что окончательно сходит с ума.
— Да!.. Боб… my dear… ключ! — простонал он. —
— Чем я могу вам помочь, мистер Дикки? — с трудом выговорил механик, умирая от хохота.
— Скажите, черт возьми, как мы оказались в этом дирижабле?
— В вашем дирижабле, господа. Он куплен вчера вечером.
— Мы заплатили?!
— Кажется, да! Вы оплатили также мое месячное жалованье и вдобавок сделали мне хороший подарок, за что, кстати, я вам бесконечно благодарен.
— Прелестно! Кто же тогда нас перенес на борт дирижабля?
— Я! Мне помогли два служащих из бара-террасы, что на Пятой улице.
— Когда это произошло?
— Больше четырех часов назад.
— А что мы делали глубокой ночью в баре?
— Вы там спали, господа!
— Так крепко, что ничего не видели, не слышали и не чувствовали?
— Yes! Среди бутылочных осколков и груды бутылок из-под бренди и шампанского.
— Час от часу не легче! Вы конечно же думаете, что мы…
— …Что вы полностью утолили жажду!
— Скажите лучше, что мы были навеселе…
— Вы, с позволения сказать, были мертвецки пьяны!
— Вот и будьте трезвенниками! Пейте только бурду из заваренных листьев под названием чай и утоляйте жажду чистой водой, чтобы…
— Aqua fontis… pompissima! [97] — прервал его Жан Рено, которому до сих пор не удалось вставить ни слова.
— А вас потом обвинят в том, что вы пьете как сапожник!
— Знаете, в багажном отсеке есть все необходимое, чтобы приготовить содовую воду, — отсмеявшись, доброжелательно сказал механик. — Отличное средство от головной боли и изжоги после обильных возлияний.
— Вы очень любезны, мистер Боб! — ответил Дикки, бросая на Жана Рено красноречивый взгляд.
97
Чистейшую воду из источников (лат.).
Друзьям одновременно пришла в голову одна и та же мысль:
«Хэл Букер подсыпал в еду снотворное, чтобы отделаться от нас. В этом нет сомнений. Что касается механика, то он либо ничего не знает, либо не хочет говорить».
Таким образом Хэлу Букеру удалось избежать объяснений и возможных упреков. Не приходилось сомневаться в том, что причиной столь экстравагантного поступка явилось какое-то срочное дело, вьшолнению которого мешало присутствие посторонних.
Теперь, когда друзья наконец поняли, что произошло, у них возник вопрос: как быть дальше? Не вдаваясь в особые рассуждения по данному поводу, репортер вспомнил о своей преданной сиделке и, преисполнившись чувством глубокой благодарности, воскликнул:
— Давайте навестим Кэти! Мы в два счета доберемся до Флэштауна.
— Слушаюсь, господа! Беру курс на Флэштаун.
Пока они летели, Дикки из любопытства выглянул в иллюминатор и посмотрел по сторонам. Светлая оболочка аэростата блестела на солнце и потрескивала под напором ветра. Неожиданно репортер заметил на обшивке странный знак. По форме он напоминал цифру четыре с закорючкой снизу в виде перевернутой в обратную сторону запятой. Загадочный знак был прямо-таки гигантских размеров. Дикки перешел к противоположному борту дирижабля и увидел там точно такой же знак, начертанный коричневой краской. Репортер подозвал Жана Рено, показал ему загадочный символ и спросил: