Пришельцы с Земли
Шрифт:
— Ясно, — сказал Кеннеди. Вот и конец Объединенным бокситовым рудникам.
— Если всем все понятно, то закончим на этом, — Диноли поднялся. — Мы примемся за работу как спаянная маленькая группа. И покажем, что Корпорация не ошиблась, выбрав «С. и Д.». Не так ли?
Тринадцать согласных кивков.
— Так. — Старик отпустил собравшихся.
Все неторопливо, один за другим, покинули кабинет. Кеннеди вышел притихший, и стороннему наблюдателю могло показаться — погруженный в размышления. Но дело обстояло наоборот: бездумная сосредоточенность позволяла отсрочить момент решения важной проблемы морального
Глава третья
По дому Кеннеди разносился теплый, радостный, богатый аромат естественной пищи. Мардж суетилась на кухне, накрывая на стол, пока автоповар готовил еду. У них на ужин вырезка с картофельным пюре и зеленым горошком. Ничего синтетического: в этом коннектикутском городке скопилось множество служащих «С. и Д.», и Кеннеди не хотел даже мысли допустить, что кто-нибудь проведает о том, что он питается искусственной пищей. На вкус, по совести говоря, она ему казалась ничуть не хуже естественной, а по цене была значительно дешевле. Но престиж гораздо важнее, и приходилось с этим считаться. Третий класс и синтетические продукты были несовместимыми.
— Ужин почти готов, — позвала Мардж. Она была ловкой, умелой хозяйкой.
Кеннеди допил остаток предобеденного коктейля, почесал коту за ушами и переключил клавиши стереокомбайна — три динамика в гостиной замолкли, и музыка зазвучала в столовой. Игривые флейты второй Бранденбургской симфонии Баха, им вторила, немного фальшивя, певучим голоском Мардж.
Кеннеди вошел в ванную и вложил руки в прохладную очищающую камеру. Он взглянул на себя в зеркало — бледное, слишком худое лицо, вокруг глаз уже начинают собираться морщины, хотя ему только 32. Неужели он всегда так плохо выглядит? Вероятно, нет.
Мягкое мурлыкание очистителя смолкло. Он машинально стряхнул с рук несуществующие капли по бесполезной теперь привычке и перешел в столовую. Мардж несла тарелки на стол.
— Я никак не могу понять Сполдинга, — сказал Кеннеди, продолжая прерванный час назад разговор. — Его с четвертого класса повысили, доверили выполнять работу третьего класса по новому проекту, а он почему-то страшно недоволен. — Может быть, Дейву он не интересен?
— Что ты имеешь в виду? Какое это имеет отношение к делу? Любой стоящий профессионал в нашей области вполне способен заинтересоваться любым заказом. Думаешь, мне было дело до добропорядочных жителей штата Небраска прежде, чем ко мне попал заказ Бокситовых рудников?
— Вряд ли.
— Вот именно. И все же через две недели, — сказал Кеннеди, — я уже настолько погрузился в тему, так с ней сжился, что испытывал чуть ли не физическую боль, когда у меня отобрали эту работу, а поручили новую. Понимаешь?
Мардж ласково улыбнулась:
— В общем, да. Но ты говорил, что Дейв не испытывает особого желания работать по новому контракту, верно? Видимо, у него есть на то причина.
— Причина та же, что не позволяет ему с четвертого класса подняться до третьего, хотя и давно пора. — Кеннеди яростно набросился на мясо и через минуту продолжил
— Мне всегда казалось, что Дейв слишком чувствителен для такой, как у вас, работы с воздействием на людей, — сказала Мардж.
— Ты хочешь сказать, я — бесчувственный?
Она пожала плечами.
— У тебя пюре стынет, дорогой. Конечно, ты чувствителен, но по-другому. Понимаешь?
— Нет. Но оставим это.
Кеннеди никогда не понимал участливого отношения жены к Сполдингу и старался избегать необходимости приглашать его в дом.
— Полагаю, Альф Хоген в восторге от нового контракта, — сказала Мардж.
— Для Альфа всегда на первом месте дела фирмы. Если бы ему поручили продать человечество и стать каннибалом, он бы с радостью согласился за прибавку в жалованье. Естественно, он в восторге. Он сделает все, что скажет Диноли, если на этом можно подзаработать.
Звуки Баха смолкли. Манипуляторы стереосистемы осторожно сняли пластинку с круга и поставили один из ранних квартетов Бетховена. Тут Кеннеди оставался старомодным — по-прежнему предпочитал пластинки магнитофонным записям.
— Знаешь, ты ведь еще ничего толком не рассказал мне об этом новом проекте, — спокойно сказала Мардж.
Кеннеди замер с вилкой в руке.
— Это секретно, ни в коем случае не подлежит разглашению. Она надулась.
— Ты и прежде выполнял засекреченные работы. Разве я хоть раз кому-нибудь обмолвилась?
— Тут особый случай, — с расстановкой сказал он. — Возможность просачивания информации должна быть абсолютно исключена. Я не могу, Мардж.
Они помолчали немного. Кеннеди знал, что настоящая причина его отказа заключалась не в секретности проекта (он никогда прежде не держал секретов от жены), а в том, что она сочла бы его жестоким и отвратительным. Он всегда старался оградить ее от жестокости, хотя и знал, что в некоторых отношениях она сильнее и тверже его.
— Ну хорошо, — проговорила Мардж, — можешь не рассказывать, узнаю все от Мари Хоген. Эта болтушка ни минуты не может потерпеть…
— Мари не узнает. Альф ей не станет рассказывать, — еще произнося эти слова, он понял, насколько глупо это звучит. Показалось, что еда в желудке вся скисла. Он с горечью покачал головой. — Мардж, разве тебя не может удовлетворить, если я прямо говорю «нет»?
— Конечно, если так, — со вздохом сказала она и принялась убирать со стола. Кеннеди догадался, что жена рассердилась.
Он на секунду прикрыл глаза, собираясь с духом. Они жили вместе восемь лет, поженившись в 2036-м в день его выпуска из колледжа. Получив степень бакалавра средств информации в Северо-Западном университете и окончив специальные курсы фирмы «Стюард и Диноли», он с радостью принял предложение переехать на Восточное побережье и поступил в фирму на работу в качестве служащего шестого класса.
Прошло восемь лет, и вот он уже достиг третьего класса, и второго осталось ждать, вероятно, не очень долго. Он всегда старался быть предельно откровенным с Мардж, за что она его любила и уважала. Но теперь…