Проповедь и преподавание по Ветхому Завету: Руководство для Церкви
Шрифт:
Три ключевых отрывка задают общую направленность всему Пятикнижию и помогают раскрыть его план: Быт. 3:15,9:27 и 12:1–3. В этих текстах Бог сообщает о четырёх дарах: (1) обещание потомства или «семени», (2) обещание, что Бог Сам явится и «вселится» в шатры Сима [105] , (3) обещание Ханаанской земли тем, кто назван Божьими представителями, передающими Его обещание, (4) обещание Благой вести, или самого Евангелия, о том, что в этом семени будут благословлены все народы земли.
105
Обоснование такого перевода можно найти в Walter С. Kaiser Jr., The Messiah in the Old Testament (Grand Rapids: Zondervan, 1995), 42-46.
Тема обещания не заканчивается завершением повествования о
Каким же образом, в таком случае, обещание связано с Торой? Эта связь всегда подчёркивала превосходство обетования над За коном. Таким образом, как обещания, данные патриархам, предшествовали Синайскому закону, так вера и искупление должны были быть контекстом всякого послушания заповедям, которые дал Бог на Синае. Именно так происходило избрание Исаака: исключительно на основании Божьего замысла, а не на основании накопленных благочестивых деяний его отца Авраама или самого Исаака. Подобным образом, Бог выбрал одного из двух сыновей Исаака ещё до того, как они родились (Быт. 25:23) и могли сделать доброе или худое (Рим. 9:11–12).
Тот факт, что Тора имеет преимущественно повествовательную форму, даёт ей возможность обращаться к людям в наши дни. Это повествование — часть продолжающейся истории, рассказанной с Божественной перспективы и охватывающей всё человечество. Как любое повествование, оно имеет начало, середину и временное окончание (пока не наступит конец, который откладывается на неопределённое время, и мы не достигнем высшей точки — Царства Божьего).
Повествование начинается с так называемой первобытной истории (Быт. 1-11). История начинается с темы Божьего благословения (евр. брк): Бог благословляет всё творение (1:22) и первую человеческую пару (ст. 28). Тема благословения продолжается в Быт. 5:2 и подхватывается в завершении истории о потопе (Быт. 9:1). Даже при отсутствии слов «благословил» или «благословение» сама идея Божьего благословения присутствует, как мы видим это на примере Быт. 3:15,9:27. [106] 3 Когда Быт. 12:1–3 повествует об обещании, данном Аврааму, слова «благословлять» и «благословение» используются пять раз! Связь между «благословением» до-патриархального периода и «словом» обетований, данным патриархам, не могла бы быть более очевидной.
106
Это подтверждается и мнением Клауса Вестермена (Claus Westermann), “The Way of Promise Through the Old Testament” в The Old Testament and Christian Faith, ed. B. W. Anderson (New York: Harper and Row, 1963), 208-9.
Точно так, как Яхве был Богом, «Который вывел тебя из Ура Халдейского…» (например, Быт. 15:7), так и давая заповеди Декалога, Яхве объявил: «Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской…» (Исх. 20:2). Таким образом, закон был дан в контексте Божьей благодати. Он являет Свою благодать до того, как ставит условия!
Но проблемой для богословов и читателей Торы является не цельность повествования, а различие в природе двух заветов. Обещание, данное Аврааму, было наполнено дарами незаслуженной благодати и благословений, а Синайский закон, кажется, только устанавливает требования, обязательства и заповеди.
Это разделение настолько сильно ощущается, что Герхард фон Рад [107] назвал отрывок Втор. 26:5–9 главным символом веры Израиля (утверждения «Я верю…»), наряду с другими символами веры, как, например, И.Нав. 24:16–18, и сделал вывод о том, что эти символы подтверждают разницу между заветами. Фон Рад указал на то, что Синайские события, которые он рассматривает как центр Пятикнижия, не были включены в эти символы веры, доказывая, таким образом, что Синайский закон принадлежал другому поколению, которое появилось только в конце Вавилонского плена. В этом он ошибался.
107
Gerhard von Rad, The Problem of the Hexateuch and Other Essays (New York: McGraw-Hill, 1966), 1-26.
Взгляд фон Рада был подвергнут резкой критике, [108]
Даже после того, как мы признали существование всех этих связей, проблема остаётся: как объединить в одно целое условия и требования отрывка Исх. 20 — Числ. 10 и благословения и обещания до-патриархальных и патриархальных материалов в книге Бытие? Чтобы ответить на этот вопрос, нам необходимо проследить, как подобные комбинации обещаний и заповедей выступают в роли каркаса, удерживающего вместе повествования о патриархах. Например, следующие заповеди были включены в историю о патриархах без какого-либо ощущения несоответствия:
108
Обзор этих проблем можно найти в Н. В. Huffmon, “The Exodus, Sinai and the Credo,” Catholic Biblical Quarterly 27 (1965): 102-3, примечания 6-10.
Бытие 12:1 «пойди из земли твоей»
15:9 «возьми Мне трёхлетнюю телицу»
17:1 «ходи предо Мною и будь непорочен»
22:2 «возьми сына твоего, единственного твоего… и пойди»
26:2 «не ходи в Египет; живи в земле, о которой Я скажу тебе»
31:3 «возвратись в землю отцов твоих и на родину твою»
35:11 «плодись и умножайся; народ» (до этого встречается Быт. 1:28 и 9:1, заповедь и благословение одновременно!)
Таким образом, как каждой заповеди предшествовало полученное патриархами обетование, выступавшее в качестве контекста этой заповеди, так призыв к послушанию в Моисеевом законе никогда не был условием для заключения завета или его сохранения. Десять заповедей были даны в контексте Божьей благодати, так как Бог, Который дал заповеди, был тем же Богом, Который вывел израильтян из Египта. Закон был не меньшим по значимости даром Божьим, чем благословения и обетования, он справедливо воспевается как драгоценный дар в Пс. 1:2, 18:8-12, 118. Для псалмопевца закон слаще мёда и желаннее золота! Обетование не противопоставляется закону, поскольку и то и другое происходит от Бога, вступающего в завет с людьми. Также и закон не является самостоятельным средством (даже гипотетическим) получения спасения. Напротив, закон является средством сохранения взаимоотношений между Богом и людьми.
Шмитт показал, что вера/доверие функционирует в Пятикнижии как объединяющий принцип. Во всех «композиционных швах» Пятикнижия, как видел их Шмитт, появляется «тема веры» (Glaubens-Thematik). [109] Вот эти швы:
Бытие 15:6 «Аврам поверил Господу, и Он вменил ему это в праведность»
Исход 4:5 «Это для того, чтобы поверили, что явился тебе Господь..»
Исход 14:31 «.. и убоялся народ Господа и поверил Господу и Моисею»
Числа 14:11 «доколе будет раздражать Меня народ сей? и доколе будет он не верить Мне при всех знамениях, которые делал Я среди его?»
Числа 20:12 «И сказал Господь Моисею и Аарону: за то, что вы не поверили Мне, чтоб явить святость Мою пред очами сынов Израилевых, не введете вы народа сего в землю, которую Я даю ему».
Втор. 1:32 «Но и при этом вы не верили Господу, Богу вашему»
Втор. 9:23 «И когда посылал вас Господь из Кадес-Варни, говоря: пойдите, овладейте землею, которую Я даю вам, — то вы воспротивились повелению Господа Бога вашего, и не поверили Ему, и не послушали гласа Его».
109
H. C. Schmitt, “Redaktion des Pentateuch im Geiste der Prophetie,” Vetus Testamentum 32 (1982): 170-89. На эту статью Шмитта моё внимание обратил мой бывший коллега Джон Сильхамер (John Н. Sailhamer), “The Mosaic Law and the Theology of the Pentateuch,” Westminster Theological Journal 53 (1991): 241-61.
Шмитт не рассматривает Пятикнижие как свод священнических законов, вместо этого он сосредоточил свои усилия на том, чтобы доказать что Пятикнижие на самом деле учит вере в Бога и доверию Его обещаниям. Послушание закону было естественным свидетельством того, что человек на самом деле доверяет Богу и верит Его обещанию.
Методикой толкования многочисленных повествовательных отрывков Торы будет та методика, о которой мы говорили в главе о проповеди по повествовательным текстам (см. главу 5).