Прорыв в Пангею
Шрифт:
– Так не бывает, даже маги дольше учатся, – не поверила Свеллина и снова взобралась на свою кровать.
Писать пером и чернилами было непривычно, особенно поначалу. Большая часть рун чертилась легко. Это были так называемые руны первого цикла – наиболее распространённые и однозначные, их всего двадцать две. А вот дальше начались трудности – руны второго цикла не обозначали какой-то определенный звук, но изменяли значение и звучание основных рун. Руны-исключения, руны отрицания, руны изменения смысла или сдвига…
К вечеру мозги у меня уже кипели, но я всё же осилил руны второго цикла и дошёл до последнего раздела букваря – до рун третьего
За окнами вечерело, моя одежда давно высохла. Хозяйственная Ленка прогладила её громадным чугунным утюгом, наполняемым горячими углями из печки. Печка и гладильня находились на этом же этаже в общей комнате, где собирались вечерами поболтать девчонки из соседних комнат. Я уже несколько раз собирался уходить, но Фея просила посидеть с ней ещё немного – она очень соскучилась. Свеллина дремала, положив учебник рядом с собой. Волшебный светлячок постепенно тускнел, пока совсем не погас.
Мы сидели за столом, пили горячий компот из неизвестных сушёных фруктов и периодически возвращались к учебнику, пытаясь, несмотря на усталость, ухватить смысл очередного сочетания рун третьего цикла. Вдруг дремавшая Свеллина неожиданно встала с кровати и, не открывая глаз, тихо подошла к нашему столу. Мы удивлённо замолчали, уставившись на девушку. Фея замерла с кружкой в руке. Свеллина долго стояла и молчала, а потом вдруг заговорила низким мужским голосом, от которого у меня мороз побежал по коже:
Тёмный конец треугольника вытянет светлый. Золото мёртвых поможет движенью вперёд. Жизнь. Смерть. Смерть… Смерть. Смерть. Жизнь! Пламя расплавит железо и выплавит снова. Сталь возродится на радость надёжным друзьям. Смерть. Жизнь. Смерть… Смерть. Сила. Жизнь… Сталь возвратит все долги и выпустит птицу. Пламя и сталь разрушат решётки неволи. Смерть. Жизнь. Смерть… Жизнь. Сила. Жизнь… Трое, ищите друзей в бушующем мире. Девять надёжных друзей проведут сквозь паденье Пангеи. Хвост и Рога, Топор и Длинные Уши. Двое Мечей, Вода и Неведомый Призрак. Всех соберите. Вместе вы сила, скинете Пса с Небесных Чертогов…После этих слов Свеллина обмякла и упала на пол. Фея выронила от испуга кружку, разлив липкий компот по полу. Мы с ней переглянулись и одновременно кинулись помочь девушке. Я поднял на руки и отнёс Свеллину на кровать, а Ленка присела рядом и взяла её за запястье:
– Пульс учащённый, дыхание ровное, – прокомментировала подруга через несколько секунд.
В этот момент Свеллина открыла глаза и непонимающе уставилась на нас:
– Что вам нужно от меня?
Мы с Ленкой, как могли, от волнения путаясь и перебивая друг друга, рассказали Свеллине о её необычном поведении. Я думал, что испуганная девушка нам не поверит, но она вдруг сжалась и едва слышно произнесла:
– Только, прошу, не говорите об этом никому. Как это происходит, я не знаю. Я никогда не помню, что говорю. Это случается уже несколько лет. Моя мать даже думала, что в меня вселился злой демон, и вызвала жрецов
Пришла в себя уже дома с сильнейшей лихорадкой. Я пролежала в полусне-полубреду почти всю зиму. Периодически меня навещали жрецы Латандера, поили отварами, брали плату за лечение. Я слышала, как они говорили моей матери, что у них нет полной уверенности в изгнании злого духа – он мог лишь затаиться на время. И если мои странные предсказания повторятся, то обряд изгнания нужно будет повторить, но уже более суровыми методами. Мать всегда благодарила их и щедро платила. А я тихо лежала в кровати и боялась только одного, что мои приступы повторятся… Я была уверена, что тогда умру.
Весной я, наконец, почувствовала себя лучше и начала вставать с кровати. Однажды даже собралась с силами, накинула пальто матери и вышла во двор. Ослепительно светило солнце, таял снег, текли ручьи. Мне так захотелось, чтобы весна наступила поскорее, чтоб снег таял быстрее… Я посмотрела на ближайший сугроб, протянула руку… и сугроб прямо на моих глазах растаял. Я почему-то совершенно не удивилась, а просто ходила по двору и растапливала снег. Мне было очень хорошо, я даже танцевала от счастья. А потом вдруг обернулась и увидела на крыльце братьев и отца – они стояли открыв рты от удивления. Только тогда я сообразила, что делаю что-то не так. И очень испугалась – я решила, что меня опять заберут в монастырь. Жрецы действительно приехали на следующий день, но были на этот раз заискивающе добры. Они посоветовали моим родителям отправить меня летом в Зелёную Столицу, чтобы я попробовала поступить в Академию Магии. К лету я окончательно убедилась, что у меня открылись способности к магии: я уверенно находила под землёй родники, могла иногда вызвать дождь или, наоборот, отогнать дождевые тучи. Я без труда поступила в Академию Магии и уже стала постепенно забывать о своих страхах… А они вот вернулись опять. Я не знаю, как это происходит. Не выдавайте меня жрецам, умоляю!
Фея начала успокаивать соседку и уверять, что никто не собирается выдавать её жрецам. Я тоже пообещал, что никому ничего не скажу. Свеллина не очень-то нам верила, но немного успокоилась. После этого Фея проводила меня до ворот. Я без проблем прошёл мимо дежуривших студентов факультета огня, снял мантию и вернул её Ленке.
Мы попрощались и уже собирались расходиться, когда Ленка вдруг окликнула меня и спросила:
– Серый, как ты думаешь, слова Свеллины что-то значат? Может, это предостережение нам? Я, честно говоря, совершенно растерялась и мало что запомнила.
– Не знаю, Ленка. Давай не будем заранее пугаться и просто подождём, – постарался успокоить я одноклассницу, затем попрощался и отправился в гостиницу.
В отличие от подруги, сказанное Свеллиной отпечаталось у меня в памяти раскалёнными буквами, и всю дорогу до «Боевого Единорога» я постоянно проговаривал про себя эти странные строки, почему-то не сомневаясь, что в них таилось предостережение о грозящей опасности.
На следующий день у нас начались занятия по скрытности. Уже через полчаса, тренируясь под присмотром Тени, мы осознали всю пропасть, отделяющую нас от настоящего профессионала! Насколько неуклюжими, шумными и пахучими мы стали казаться друг другу…