Разреженный воздух
Шрифт:
Но эти двое стояли у меня на пути. И все, что их прошлый опыт и программное обеспечение говорили обо мне, было неправдой.
У них не было ни шанса.
Второй парень потянулся за дергачем в кобуру на пояснице. Неверный шаг, да еще и слишком поздно – я был слишком близко, а он слишком медлителен. Скорее всего, громила испытал легкий шок, не в силах поверить в происходящее. Я подскочил к нему, блокируя маневр прежде, чем бугай успел выхватить пушку, и резко ударил парня по горлу. Подсек, когда он отшатнулся назад, и помог упасть сильным ударом пятки в грудь. Этого хватит даже при гравитации в 0,4 от стандартной. Вышибала упал на землю, хрипя и суча руками.
Я
Перевернул и выстрелил в упор.
Послышались глухой треск и шипение, словно из кастрюли выплеснулось раскаленное масло. Его рубашка в том месте, где сквозь нее прошел расщепленный кристаллический заряд, покрылась рябью. Глаза швейцара закатились, тело выгнулось дугой от спазма. Воздух заполнил земляной запах опорожненного кишечника, из горла донесся мучительный рвотный звук. На широко раскрытых губах выступила пена. Растопыренная рука снова и снова, словно крыло угодившей в силки птицы, хлопала по груди.
Где-то сбоку, не вставая, на меня бросился Дом. Я выстрелил и в него тоже.
Затем аккуратно ступил между двумя бьющимися в спазме телами, прошел под распростертыми крыльями сканера и вошел внутрь.
Глава вторая
Внутри клуба все по умолчанию было тусклым и сумеречно-синим. Я проскользнул через плотную толпу фигур и призрачных лиц, уворачиваясь от ярких лучей систем слежения, прорезающих подводный мрак, озаряя танцоров. По всему куполовидному пространству тут и там поблескивали не столь яркие вспышки света – их выпускали снующие в пространстве светлячки, настроенные так, чтобы роиться вокруг пропитанных феромонами девочек Долины, незаметно оставляя посетителей в покое. От стен доносились низкие ритмы и вихрящаяся звуковая гамма – архивная нарезка какого-то ремикса какого-то криопоп-трека, который, как я смутно помнил, был хитом пару лет назад. «Долгое падение спящего» или подобное слащавое дерьмо. «Но взгляни на это с другой стороны, приятель» – ни сирен, ни сигналов тревоги, никаких перебоев в сплетаемых танцорами ритмах. Дергач у меня в кармане – собственность заведения, поэтому, пока я шел по залу, датчики оружия на него никак не реагировали. И я был почти уверен, что не дал Дому или его приятелю времени нажать на тревожную кнопку прежде, чем уложить их.
«Две минуты, максимум три» – примерно столько времени было у меня, прежде чем бардак перед входом вскипит и последует за мной внутрь. Стараясь двигаться плавно и незаметно, я пробрался в самое сердце клуба. Спокойно, ребята, ничего такого, следите за выставленными перед вами товарами, если хотите. Не обращайте внимания на большого парня с лицом, которое испортит ваш вечер. Он не ваша проблема, и вы не хотите, чтобы он ею стал.
Я заметил Сэла за большим столом на балконе. Он развлекал несколько трезвого вида ребят с Эллады. Не большой сюрприз, по крайней мере не для меня. Между КОЛИН и китайским Кратером всегда бросается в глаза отсутствие любого официального сотрудничества – привычка, унаследованная обеими организациями от своих земных родителей. Но там, где давняя земная геополитическая вражда препятствует братским отношениям, на Марсе мягкая торговля найдет лазейку. Деньги из Кратера уже десятилетиями стекались в Разлом с черного входа, и, похоже, Сальватор Кирога лакал из этого ручейка в точности, как и все остальные.
Я неторопливо поднялся на балкон по широкой винтовой лестнице, врезанной в заднюю стену клуба. Музыка здесь была более приглушенной и перемешивалась с гулом погруженных в беседу громких голосов. Я лавировал между танцевальных площадок, держа курс на сидящего за столом Сэла. Когда приблизился, одна из одетых в костюм китаянок извинилась, поднялась и направилась в туалет. Она прошла достаточно близко, я мог коснуться ее рукой. Взглянула она на меня или нет, черт знает, – в тусклом свете ламп линзы ее гарнитуры казались непроницаемо черными.
За столиком впереди сидело еще четыре человека таких же, как она, – костюмы и гарнитуры играли роль формы, стирающей индивидуальные различия. Трое мужчин и одна женщина, насколько я могу судить, все излучали одну и ту же спокойную, бесстрастную силу. Невозмутимая аудитория сосредоточенно слушала скрипучий монолог вошедшего в раж Сэла Кироги. Свободно владея испанским и кечуа, в этот вечер из уважения к своим гостям он говорил по-английски. Впрочем, судя по тону его речи, выбором языка его уважение и заканчивалось.
– …и если, друзья мои, вы думаете, что я буду сидеть спокойно из-за таких процентов, то вы выбрали не тот ебаный клуб. У вас нет такого влияния на меня. И не забывайте, кто пустил сюда подобных вам. Я не собираюсь…
Я приземлился на освободившийся стул.
– Привет, Сэл.
Вокруг стола пробежала короткая нервная рябь. Один из обитателей Кратера потянулся за чем-то под мышкой, затем опустил руку, когда товарищ успокаивающе положил ладонь ему на плечо. За спиной Сэла такая же рябь прошла по его охране – двум местным мордоворотам в одежде такого свободного кроя, что ей удавалось скрывать большую часть навешанной брони. Та, что справа, затараторила в свой комм-чекер. Полагаю, пыталась связаться с ребятами на входе.
Ну, удачи, конечно.
Кирога снял гарнитуру, чтобы лучше сверлить меня взглядом.
– А ты еще, блядь, кто такой?
– Ты делаешь мне больно.
– Да ну? – Он покосился на закованного в броню бугая слева от себя. – Тупак сейчас тебе сделает куда больнее, если ты не расскажешь, кто ты, блядь, такой и что забыл за этим столом.
Женщина наклонилась и принялась шептать ему на ухо. Она, как и те двое на входе, прогнала меня через систему опознавания лиц. Нашла совпадения и все, что у них на меня было. По крайней мере, мое имя и недавнее прошлое.
На лице Кироги отразилось запоздалое удивление.
– Ты похудел? – с любопытством спросил он.
– Я три дня как вылез из резервуара, Сэл. Нет времени на болтовню. – Я небрежно навел дергач на двинувшегося в мою сторону Тупака. – Не вздумай.
Он застыл. Нелетальный – практически честное описание любого стандартного дергача, если не думать о стариках и людях со слабым сердцем. Но оно не берет в расчет то, насколько это невесело – биться в повторяющихся, словно в зеркальной комнате, эпилептических припадках, чувствовать, как многоножки в ботинках с кислотными подошвами маршируют туда-сюда по нервным волокнам и извиваются по центральной нервной системе, сраться и мочиться на месте и беспомощно лежать там, в бесконечно повторяющемся спазме с не покидающей ноздри вонью до тех пор, пока заряд, наконец, не иссякнет.
Если тебя разок подстрелят из такой штуковины, ты сделаешь все, чтобы это не повторилось снова.
Я кивнул Тупаку – «умный мальчик, давай и дальше обойдемся без глупостей» – и положил дергач обратно на колено. Женщина по другую сторону от Сэла даже не дернулась, но наблюдала за мной из-под своей гарнитуры с совершенно мертвым спокойствием. Искала малейшую возможность.
Сэл тем временем вспомнил, что у него гости.
– Слушай, у меня тут встреча, – прорычал он, – о каком бы дерьме ты ни хотел поговорить, Вейл, это может…