Разведчики в тылу врага
Шрифт:
— Я чувствую себя очень хорошо,— бодро ответила Саша.
— Помните, Саша, если будет тошнить в самолете, обязательно глотайте мои таблетки. А вас, друзья,— обратился Бугаев ко всем,— еще раз очень прошу: берегите Сашу, она вам заменит сестру и будет верным другом. Ведь в ее руках — рация, связь с Родиной.
— Вы можете на нас положиться, мы не дадим ее в обиду, с нами не пропадет,— хором ответили мужчины.
— Итак, запомните, Федор, главное — это сохранить жизнь и боеспособность людей,— снова и снова повторял капитан.— В самолете перед прыжком еще раз проверьте исправность парашютов, выясните, хорошо ли все помнят сигналы. Как только приземлитесь, сразу же
— А что, Володя,— обратился Бугаев к стоящему за Илюхиным красивому юноше,— вы не забыли взять бумагу, а главное — заправить ручку чернилами?
— Нет, все взял, все сделал.
Володя Пропастин до войны работал учителем. Он любил читать книги, писал в газету и теперь, в тылу врага, помимо основной работы разведчика, должен был выполнять обязанности начальника штаба группы. Ему, конечно, понадобятся чернила и бумага.
Капитан посмотрел на часы.
— Пора на посадку,— тихим, взволнованным голо
сом произнес он и обвел всех взглядом.
Несколько секунд все стояли молча, потом стали прощаться с капитаном. Бугаев каждому крепко пожал руку и пожелал счастливого пути.
Самолет поднялся в воздух, набрал высоту и взял курс на запад. Вскоре он уже летел в ночной мгле над территорией, оккупированной немцами.
Федор Илюхин, под командованием которого следовала в тыл врага группа разведчиков, был опытным воином.
Свою трудовую жизнь он начал с 16 лет рабочим в шахтах Донбасса. Там он был принят в ряды Ленинского комсомола, там стал он членом Коммунистической партии. Служил в рядах Советской Армии, а после демобилизации продолжал работать в народном хозяйстве. С первых дней Великой Отечественной войны участвовал в боях против гитлеровских полчищ: сначала как партизан Приморского партизанского отряда, а затем в составе разведывательных групп и подразделений Красной Армии.
Перед уходом на новое задание Федор на несколько дней был отпущен домой. На рассвете, прощаясь с женой у калитки, он сказал: «Я не могу поступить иначе. Смысл моей жизни состоит в том, чтобы принести пользу Родине там, где я больше нужен». Он долго смотрел в ее милое и красивое лицо, кончиками пальцев размазывал по ее щекам слезы и, погладив большой шершавой ладонью ее мягкие, пушистые волосы, поцеловал.
— Писать некуда,— сказал тихо.
— Знаю, все знаю,— так же тихо ответила жена. Федор взял из ее рук рюкзак, надел на спину и быстро
зашагал по спящей улице. Тотчас же вспомнился капитан Бугаев. Сколько ума, мужества, опыта в этом скромном человеке. Он — настоящий друг, человек большого дела. Своей неподкупной простотой и правдивостью, личным примером капитан Бугаев внушал собеседнику сознание священного долга перед Родиной. Много энергии, много знаний отдал Бугаев подготовке разведчиков.
«На вас, друзья, возлагается трудная задача,— говорил Бугаев. — Добывать сведения о противнике, деморализовать его тыл, устраивать взрывы на железных и шоссейных дорогах в районах Джанкой — Симферополь и Джанкой — Керчь. Создавая гитлеровцам тяжелые условия для жизни на советской земле, вы облегчите продвижение наших войск. Главное — понять и осознать, что разведчики должны выполнить большую и ответственную задачу».
Саша поправила локон, упавший из-под синей косынки на высокий, прямой лоб. Теперь, когда самолет уносил ее все дальше и дальше от родных мест, от близких
Мама осталась далеко, далеко. И теперь близкими и родными стали вот эти сидящие с ней в самолете люди. Особенно Толя Добровольский. Познакомились они в кабинете капитана Бугаева две недели назад, после окончания курса подготовки, и с тех пор были неразлучны.
Саша с нежностью посмотрела на Толю, на его доброе лицо с чуть опущенной правой бровью, на каштановые тяжелые волосы, гладко зачесанные назад, на большие сильные руки, свободно лежащие на коленях, и подумала: «С таким человеком ничего не страшно».
Володя Пропастин познакомился с группой разведчиков лишь за три дня перед вылетом в тыл врага и поэтому считал себя новичком. Он был немного взволнован и, чтобы успокоить себя, тихонько пел: «Дан приказ: ему — на запад, ей — в другую сторону...»
Рядом с ним, не отрывая лица от окна, сидел широкоплечий добродушный весельчак Ваня Анненко, с черным чубом, нависшим над темными глазами.
Внизу простиралась сплошная серая равнина. Лишь где-то слева тонкой извилистой лентой растянулась казавшаяся оловянной река. Наконец Ваня увидел: кончилась земля, теперь они летели вдоль берега.
— Вижу море, — крикнул он, обращаясь ко всем и
прежде всего к Федору, давно смотревшему на стрелки
ручных часов.
Наступила небольшая пауза. И вдруг призывно прозвучала сирена. Илюхин скомандовал: «Встать, приготовиться!» Потом еще раз проверил парашюты, крепко пожал всем руку и, подойдя к двери, открыл защелку. Дверь распахнулась, и в самолет с силой ворвался холодный ветер. Поочередно шагая к двери, разведчики исчезали в темноте.
Саша больше всего боялась прыжка. Боялась она и за рацию. Ведь если не раскроется парашют, она разобьется вместе с радиостанцией и группа не будет иметь связи с командованием. Ей нужно было уже прыгать, и Толя ждал этого, но она продолжала стоять в нерешительности.
— Давай, Саша, не бойся, — сказал он громко и требовательно.
Саша сделала шаг, отделилась от самолета и исчезла в бездне.
Володя Пропастин, имевший уже опыт прыжков с парашютом, первым прыгнул с самолета, считая про себя: «Раз... Два...», а на счете «три» рванул кольцо парашюта. Сначала его бросало из стороны в сторону. Взглянув на купол парашюта, Володя с радостью увидел, что он полностью раскрыт и все в порядке. Позади себя он заметил качавшиеся в воздухе два парашюта с грузовыми мешками: питанием для радиостанции, боеприпасами, продовольствием, взрывчаткой. Впереди, плавно покачиваясь, спускались его друзья.