Разведывательная деятельность офицеров российского Генерального штаба на восточных окраинах империи во второй половине XIX века (по воспоминаниям генерала Л. К. Артамонова)
Шрифт:
В Тифлис стало съезжаться все больше и больше делегатов всех многочисленных народностей Кавказа на обсуждение вопросов, связанных с предполагаемым приездом царской семьи. В гостинице стало жить невыносимо от жары, чисто южного шума и гама. Случайно я познакомился с заведующим шелководственной станцией в Тифлисе (Н.Н. Шавровым), отца которого (военного инженера) я знал. Мой новый знакомый предложил мне приехать к нему в городской сад Муштаид [16] , на окраине города. Здесь в особо отделенной части сада размещались красивые двухэтажные здания шелководственной станции и ее музея. Мне отвели прекрасную и прохладную комнату в квартире заведующего, семья которого была где-то далеко у родных вне Кавказа. В Муштаиде помещался и летний городской клуб, так называемый «Кружок», где каждый день играла музыка, сидели за картами игроки, и оживленно плясала на летней ротонде молодежь обоего
16
Совр. Муштаиди – городской парк Тбилиси.
Жара в этот год стояла в Тифлисе невыносимая. Устроившись, я стал немного втягиваться в работу, жестоко страдая первое время от жары. По поручению петербургских друзей я должен был найти две-три семьи и вручить им письма с маленькими посылочками. В одно из ближайших воскресений в 4 ч. дня я отправился по данным мне городским адресам исполнять эти поручения. На звонки никто не вышел. Тогда я решил войти через узкую калитку внутрь дома, во двор. Сюда выходили сплошные крытые тенистые веранды перед целым фасадом дома в каждом этаже. На мой вопрос, где я могу видеть такую-то и передать ей письмо, кто-то в одной ночной сорочке томно протянул руку, извиняясь за свой костюм, так как в эту пору все в таком виде отдыхают. Я в свою очередь извинился и поспешил уйти, поняв, что к Тифлису совершенно неприменимы петербургские часы визитов. Скоро я, однако, ко всему применился. Очень быстро расширился мой круг знакомых, так как в «Кружке» сходилось все тифлисское общество, и на танцевальные вечера сюда съезжались даже с коджорских дач.
Великий князь Михаил Николаевич
Жизнь общества в столице Грузии была чопорнее, чем во Владикавказе 12 лет тому назад, но общие пушкинские и лермонтовские черты сохранились. Публика довольно быстро знакомилась между собою, любила повеселиться и в «Кружке», и в домах, известных широким гостеприимством. Все тянулись за более богатыми, наряжались, искали развлечений в собраниях, театрах и других увеселительных местах, а потому жили выше своих средств. Задолженность грузинского дворянства вошла даже в пословицу. Наместник Кавказа великий князь, фельдмаршал Михаил покинул свой пост до моего приезда. Рассказывали, что он был огорчен своим удалением, сделанным в очень деликатной форме. Император назначил его председателем Государственного совета, желая иметь своего дядю вблизи себя и пользоваться его мудрыми советами в делах управления государством. Под сурдинкой же рассказывали, будто император своим очень близким людям сказал так: «На таких самостоятельных и ответственных постах я хочу иметь людей, с которых я мог бы снимать головы, если они окажутся не соответственными и вредными». Вместо должности наместника, объединявшую всю полноту власти на Кавказе, были созданы две должности: «главноначальствующий над гражданской частью Кавказа» и «командующий войсками Кавказского корпуса, он же наказной атаман всех кавказских казачьих войск». Обе должности совмещались в лице князя Дондукова-Корсакова [17] .
17
Александр Михайлович Дондуков-Корсаков (1820–1893) – генерал от кавалерии (1878); участник Кавказских походов и Крымской войны, главноначальствующий на Кавказе и командующий войсками Кавказского военного округа (1882–1890).
После наместника из царской семьи ореол власти на Кавказе как-то поблек, тем более, что у Дондукова-Корсакова умерла жена, и первый год своего властвования он не делал никаких торжественных приемов и не давал блестящих балов. Теперь все мысли князя были направлены на предстоящий приезд царской семьи, и он лично с начальником штаба г[енерал]-л[ейтенантом] Троцким объезжал пункты будущих больших лагерей и места торжественных встреч царской семьи местным туземным населением.
Великий князь, фельдмаршал Михаил проживал лето в своем имении в Боржоме, горячо интересуясь всем, что относилось к предстоящему приезду и приему императора, рассчитывая принять царскую семью на несколько дней у себя в Боржоме.
Дворянство всех народностей желало участвовать в приеме царской семьи и готовилось встречать дорогих высоких гостей с самым широким кавказским гостеприимством и обязательно в парадных национальных костюмах. Для этого предстояло закупить в Персии и на наших фабриках шелковые материалы и заказать на месте разные части одежды, обувь, головные уборы, снаряжение конское и проч, и проч. Словом, хлопот и расходов предстояло участникам торжества и встреч в намеченных пунктах много.
Мои занятия в штабе округа, в отделе
Александр Михайлович Дондуков-Корсаков
Однако, текущая войсковая работа требовала в этот год самой напряженной работы в строевых частях, стягиваемых в лагерные сборы в пяти местах. Скоро выяснилось, что у ст. Михайловская Закавказской ж. дороги, на участке между Тифлисом и Батумом, на местности «Цхримуха», в одном перегоне по шоссе от имения б[ывшего] наместника в[еликого] к[нязя] Михаила в Боржоме, предположено стянуть в лагерный сбор 39ю пехотную дивизию г[енерал]-л[ейтенанта] фон Шака, две артиллерийские бригады, четыре вновь созданные туземные (армянские и грузинские) стрелковые дружины и свободные от пограничного наряда конные полки 1й и 2й Кавказских казачьих дивизий.
Начальником всего этого лагерного сбора назначался генерал]-л[ейтенант] фон Шак, а начальником штаба – полковник Шлейснер [18] . Я был назначен в этот лагерь старшим адъютантом штаба лагерного сбора. Жизнь моя в Тифлисе проходила в работе по утрам в самом штабе, а вечером я невольно тянулся в «Кружок» и проводил там время в беседах с новыми знакомыми. Обедать ходил в ближайший к штабу ресторан. С назначением же в состав штаба в Михайловском лагере, пришлось выехать на ст. Михайловскую. Сюда скоро прибыл из г. Александрополя начальник 39й пех. дивизии г[енерал]-л[ейтенант] фон Шак со своим штабом. Полки дивизии походным порядком тянулись в указанную им лагерную стоянку, где высланные заранее квартирьеры с рабочими приготовили места для разбивки палаток и выстроили бараки для старшего начальства и канцелярий.
18
Рихард Альфредович Шлейснер (1831—?) – генерал-майор (1899); в 1885–1890 гг. – начальник штаба 39-й пехотной дивизии.
Был уже конец июля, когда лагерное место стало заполняться прибывающими сюда войсковыми частями. Началась обычная лагерная суета и усиленное обучение войск. Начальник штаба полковник Шлейснер заболел, и я официально был назначен исполнять его обязанности. До сих пор я, строго официально представившись начальнику лагерного сбора г[енерал]-л[ейтенанту] фон Шаку, личного у него доклада не имел, а работал в штабе лагеря под руководством старого и больного полковника Шлейснера, очень нервного и с большими странностями.
Обширные приготовления к высочайшему смотру, руководство которыми лежало на штабе лагеря, сильно тяготило п[олковни] ка Шлейснера: он часто путал и забывал распоряжения генерал]-л[ейтенанта] фон Шака, вызывая его неудовольствие, и, наконец, подал рапорт о болезни. На просьбу г[енерал]-л[ейтенанта] фон Шака о присылке заместителя начальнику штаба ему ответили, что офицеров Генерального штаба не хватает на пять лагерей и надо обойтись своим наличным числом.
Поэтому я был вызван к г[енерал]-л[ейтенанту] фон Шаку, который с первого же дня моего прибытия относился ко мне строго официально, не подавал руки и не приглашал сесть. Объяснив мне положение дела и важность всех еще предстоящих распоряжений, связанных с приездом царской семьи, генерал]-л[ейтенант] фон Шак приказал мне принять обязанности начальника штаба и ежедневно, вскрыв всю почту, являться утром в 8 ч. утра к нему с личным докладом.
Две недели я кипел, точно в котле, заваленный огромной и разнообразной перепиской как по чисто военным лагерным занятиям, так и по гражданским делам в связи с предстоящим посещением лагеря, а затем великокняжеского имения в Боржоме. Ежедневный доклад г[енерал]-л[ейтенанту] фон Шаку я делал стоя, записывая в свою книжку быстро все его распоряжения. В штабном бараке я сам лично составлял все черновые распоряжений и приказы, ответы гражданским властям и донесения в высшие инстанции. Переписанное начисто писарями штаба я проверял, скреплял и спешные бумаги отправлял на подпись начальнику лагерного сбора.