Рельсы жизни моей. Книга 1. Предуралье и Урал, 1932-1969
Шрифт:
Крутизна подъёма уменьшилась, и мы подошли к засыпанным снегом валунам, большинство которых было обработано и имело правильную форму, напоминавшую кирпичи. Старшина предложил:
– Давайте здесь передохнём, а я тем временем расскажу вам историю десятой заставы. Эти валуны, собственно, и всё, что осталось от бывшей десятой…
В сороковом году здесь произошла трагедия. Тогда, до нападения немцев, мы считали себя «всех сильней» и были уверены, что к нам никто не сунется – побоятся! Но однажды ночью большая группа турецких головорезов (кстати, среди них был один русский белый офицер) скрытно перешла границу и подошла
8
Ятаган – клинковое колюще-режущее и рубяще-режущее холодное оружие с длинным клинком, имеющим двойной изгиб (Прим. авт.)
Невдалеке стоял деревянный одноэтажный командирский домик, где жил начальник заставы с женой и двумя детьми. Естественно, в это время все спали. В отдельной комнатке жила молодая прачка. Вдруг среди ночи их разбудил громкий стук в дверь. Начальник мгновенно проснулся, подошёл к двери и спросил:
– Что случилось, Иванов?
Ему на русском языке ответил совершенно незнакомый голос:
– Нет больше у тебя Иванова. И красноармейцев в казарме нет, мы их ликвидировали.
Разговаривали они через закрытую дверь, громкие голоса разбудили жену начальника, и она прислушалась.
– Кто вы? – спросил начальник заставы.
– Не догадываешься? – ответил голос с улицы. – Тогда скажу. Я офицер Русской Императорской армии и Белой гвардии. Живу на чужбине, но всегда мечтал вернуться обратно. Сейчас я, конечно, не один. Со мной отряд хорошо обученных, жестоких головорезов, которые ни перед чем и ни перед кем не остановятся.
– Запугиваешь?
– Ставлю перед фактом, – невозмутимо ответил голос. – Предлагаю тебе сдаться, и мы не тронем твою семью и тебя. Переправим вас в Турцию, где ты станешь служить им так же как и я. Будешь жить там со своей семьёй или умрёте все здесь. Выбирай.
– Я подумаю.
– Думай быстрей, дом твой окружён.
Начальник быстро оделся, взял автомат и запасной диск с патронами, жене передал пистолет.
– Не буди детей. Закрой за мной дверь сразу же на засов, – сказал шёпотом ей и громко крикнул в сторону двери: – Я выхожу!
Резко распахнув дверь, он сразу же стал стрелять. Противник был готов к подобным его действиям и заранее рассредоточился по возможным укрытиям. Даже «белого офицера» у двери не оказалось. Ответного огня никто не открывал, что могло означать лишь одно – враги хотели захватить его живым. Тут он услышал выстрел из пистолета, крики жены и детей, после чего всё стихло. Он сразу же понял, что лазутчики забрались через окна и жестоко расправились с его семьёй. У него потемнело в глазах, руки опустились. Мелькнула мысль о самоубийстве, но её быстро вытеснил гнев, он решил сражаться до конца, мстить за погибших.
И тут неожиданно для всех из дверей казармы застрочил пулемёт. Турки, готовившиеся в рукопашной схватке захватить начальника, были первыми убиты неизвестным пулемётчиком. Оставшиеся в живых стали перебегать с места на место, стреляя в сторону казармы. Этим воспользовался начальник заставы, открыв по ним прицельный огонь короткими автоматными очередями. У него появился мстительный азарт, и оттого, казалось, пули летели точнее. Первым делом он стрелял по тем, кто пытался приблизиться к казарме, и все движущиеся «мишени» оказались его или пулемётчика добычей.
В это время подоспела подмога. Ближайшие к заставе наряды, услышав стрельбу, устремились на помощь осаждённым. А ещё один наряд перекрыл границу. Почти одновременно бойцы двух нарядов показались в поле зрения начальника. С криками «Ура!» они двинулись к заставе, но пока не стреляли, лишь отвлекая внимание противника на себя. Винить их за это было нельзя – не зная обстановки, не видя в темноте, где свои, а где чужие, вполне можно было попасть и в своих. В этой атаке был ранен один из пограничников, пришедших на помощь.
– Ложись! – зычно скомандовал начальник подошедшей подмоге, и перекрикивая звуки боя, постарался объяснить обстановку своим невидимым товарищам: – Из наших здесь только я и пулемётчик. Против нас банда, которая прорвалась на заставу. Стреляйте по всем, кто ползёт, перебегает и стреляет.
Пока начальник ставил боевую задачу, невдалеке от дверей казармы грохнул взрыв. Пулемёт замолчал. Начальник отвлёкся лишь на несколько секунд, но их хватило, чтобы бандит подполз и метнул гранату. Правда, он боялся подняться и бросал лёжа, поэтому она не долетела до дверей, за которыми засел пулемётчик. К радости пограничников, скоро пулемёт снова заработал.
Турки уже не пытались захватить в плен командира. Когда подошла подмога, они могли думать только о спасении своих жизней. Часть из них попыталась укрыться в лесу, находившемся в нескольких десятках метров от заставы, но это их не спасло, поскольку пулемётчик был зоркий, а поляна до леса хорошо простреливалась. Вскоре стрельба стихла. Оставшиеся в живых бандиты решили бесшумно уйти к границе и пересечь её. Начальник послал двоих бойцов преследовать беглецов, а со стороны границы их встретил оставшийся там заслон и уложил ещё двоих. Неизвестно, удалось ли кому-либо из лазутчиков уйти живыми.
А сам начальник вместе с пограничником, который остался помогать раненому, пошёл в казарму, чтобы встретиться с пулемётчиком, геройски поражавшим врагов. Он увидел лежащий в дверях пулемёт, рядом валялись пустые диски. Самого стрелка видно не было, но в уголке он заметил девушку, сидящую, обняв колени руками и уткнув в них лицо. Её сотрясали рыдания, и её щуплое тело бил озноб. Он узнал прачку, но, всё ещё не веря, спросил:
– Это ты, Валентина?..
– Я… я… я… – всхлипывая, ответила она. Бой закончился, адреналиновый шторм прошёл. Теперь ей стало по-настоящему страшно, и она зарыдала.
Валентина была комсомолкой, всегда стремилась быть на переднем краю. Жизнь же заставила её работать в столь непрестижной профессии. Когда ночью послышался требовательный стук в дверь, она проснулась и быстро оделась. Слышала все «переговоры» начальника с бандитами и поняла ситуацию. Тут же в голове её созрел план, как и когда незаметно пробраться в казарму к оружию, которым она неплохо владела. Когда начальник вышел навстречу врагам, они были уверены, что на заставе остался лишь один человек, способный оказать им сопротивление. Все турки смотрели только на него.