Ресурс Антихриста
Шрифт:
Конечно, проблему нежелательных звонков можно решить простым и надежным способом — заменой обычного аппарата на телефон с определителем. Тут все ясно: глянул на табло и уж сам думай, нужен тебе контакт или нет. К чему тебе какие-то разговоры с абонентом таким-то, если наверняка знаешь, что он может позвонить только по одному поводу — попросить взаймы денег, а у тебя нет лишних, как и вообще желания что-то одалживать под туманные обещания вернуть их к такому-то сроку. В этом случае скажешь
«Может жена? А вдруг Кариночка?» — продолжал колебаться он, но тут же отбрасывал эти предположения — звонки были обычные, не «межгород», в то время как жена с дочкой сейчас отдыхали на курорте, на теплой Адриатике, а дама сердца, Карина, со своей группой по шейпингу находилась на соревнованиях во Львове и должна приехать не раньше, чем через три дня.
Он все же решился, без особого энтузиазма взял трубку:
— Слушаю…
— Привет, Влад! Ну, старина, и тяжел же ты на подъем.
Голос он узнал сразу. Это был Женя Литавин, его приятель, бывший однокурсник. Перегудов поневоле насторожился, настроился на серьезный лад — Женя звонил не часто и по пустякам — никогда. Он заправлял одной из самых известных турфирм в городе и слыл в предпринимательских кругах человеком деловым и конкретным.
— Рад слышать, — откликнулся Перегудов. — Как дела, Евгеша?
— Плохие дела. Таня Чельцова умерла. Я тебе звонил вчера, позавчера, поймать уже и не надеялся.
— А что с ней?
— Инсульт. Мне Люда Карасева сообщила.
— Когда похороны?
— В том-то и дело, что сегодня в два. На Улброке.
Перегудов глянул на часы — было начало двенадцатого.
— Печальная новость. Огорчил, нечего сказать. Ты на чем добираться думаешь?
— На машине, — ответил Литавин. — А к тебе, Влад, просьба. Заскочи к Сене Скорику, сообщи. Он ведь где-то рядом с тобой живет. Если застанешь его — захвати.
— Ладно, — согласился Перегудов. — Если застану вообще и трезвым в частности. Поддает Адвокат капитально, почти не просыхает.
— Слышал. В общем, смотри по обстоятельствам, встретимся на месте…
Что поделаешь, человек предполагает, а бог располагает. Проводить в последний путь сокурсницу — святое, тут не отвяжешься и не отложишь на завтра. Перегудову пришлось переодеться — по такому скорбному поводу полагался строгий костюм, на нем же были свитер легкомысленной расцветки и обычные джинсы. Потом он спустился на лифте, сел в «Хонду», стоявшую у подъезда, и покатил в сторону центра, намереваясь по дороге завернуть еще к одному бывшему своему сокурснику, Сене Скорику, по прозвищу Адвокат.
Адвокат жил в облупившейся пятиэтажной «хрущевке» на перекрестке двух нешумных улиц. Квартира его была на четвертом этаже, но уже в районе второго Перегудову, поднимавшемуся по лестнице, стало как-то нехорошо. На него напал приступ удушливого кашля, вызванный непонятным смрадом, таким едким, что казалось — где-то поблизости производятся испытания нового химического оружия. Сделав над собой усилие, Перегудов в несколько прыжков взбежал на нужный этаж — там концентрация зловония была уже запредельной. С мыслью о том, что такое может устроить только Адвокат, он нажал кнопку наполовину расколотого звонка.
Дверь открылась не сразу, но по теплой волне, обдавшей Перегудова из чрева жилища, тот понял, что не ошибся — эпицентр ужасных извержений находится именно здесь.
Адвокат предстал перед ним в каком-то рваном рубище, типа безразмерной рубахи без ворота с уполовиненными рукавами, спадавшем ему до колен, и в заляпанных белой краской трикотажных штанах с пузырями на коленях. Небритый, с всклокоченными волосами и многоцветным фингалом вокруг левого глаза, он напоминал прислужника Люцифера.
— Ты что, опыты проводишь? — зажимая нос, спросил Перегудов.
— Какие опыты? Селедку жарю… Проходи.
— Селедку? — задыхаясь, Влад проследовал за ним на кухню. — А я думал, клопов травишь чем-то современненьким. Открой окно — скопытнуться можно!
Адвокат распахнул окно, и на кухне чуть просветлело, стало полегче дышать.
— Признайся честно, Сеня, ты, видимо, надумал приватизировать весь дом в одиночку и для начала выживаешь соседей.
Адвокат не ответил. Он повернулся к плите и снял крышку сковороды:
— Во!..
— Что, во?.. — спросил Перегудов, с недоумением разглядывая странное жарево на дне посудины, вид которого просто не поддавался описанию.
— Селедка по вьетнамскому рецепту! — самодовольно объявил Адвокат.
Взгляд Влада скользнул по столу. В бардаке сваленных в кучу немытых тарелок и кружек, на каком-то развернутом журнале, он заметил одну неразделанную рыбину и чуть не подавился — теперь уже смехом:
— Ты что, кудесник, соленую сельдь жарил?
— А что — классная вещь. Меня вьетнамцы-студенты в поезде научили. Берешь бочковую селедку, на куски ее, плавленый сырок на терку, посыпаешь сверху, а на самый верх свеколки с красным перцем и потом жаришь…
— На трансформаторном масле, да? — подколол Перегудов.
— Почему на трансформаторном? — У Адвоката всегда было туговато с юмором. — На обычном…
— Пусть на обычном. И ты этот деликатес собираешься хавать?