Ржевско-Вяземские бои (01.03.-20.04.1942 г.). Часть 2
Шрифт:
Ольга Федоровна Берггольц. Голос Ольги Берггольц стал голосом долгожданного друга в застывших и темных блокадных ленинградских домах, голосом самого Ленинграда
Ленинградке
Из дневника начальника Генерального штаба Верховного командования сухопутных войск вермахта генерала Гальдера Франца: «На фронте 6-й армии противник ввёл свой последний резерв (3-й гвардейский кавкорпус). На фронте 4-й армии отмечается нажим противника на 19-ю танковую дивизию, вследствие чего наше наступление под Кировом отложено. Русские предприняли крупное наступление западнее Ржева с севера и юга, в связи с чем предложено частично отвести войска, действующие у Осташкова. Отмечается дальнейшее ухудшение обстановки в районе Погостья» (к. 40).
Главная ставка фюрера «Волчье логово», Восточная Пруссия.
Полдень.
Сегодня за обедом шеф высказался об участии женщин в политической жизни.
Он подчеркнул: многие исторические примеры дают бесспорное доказательство того, что женщина – пусть даже очень умная и образованная – не в состоянии отделить разум от чувства.
Но опаснее всего, когда женщина пылает ненавистью к политическому противнику. Так, согласно поступившим к нему сообщениям, японцы после оккупации провинции Шанхай предложили правительству Чан Кайши вывести свои войска с китайской территории, если Китай:
а) согласится на присутствие японского гарнизона в шанхайском сеттльменте;
б) заключит с Японией торговые соглашения на льготных для нее условиях.
Все генералы заявили о своем согласии с японскими предложениями и высказались перед Чан Кайши в соответствующем духе. Но после того как его жена, испытывавшая лютую ненависть к японкам,
Он также привел в качестве примера влияние танцовщицы Лолы Монтес на короля Баварии Людвига I, который от природы был очень разумным и покладистым человеком. Она же его совершенно свела с ума.
Сегодня за обедом шеф завел разговор о том, что он в последние дни вновь листал номера журнала «Ди кунст».
До 1910 года уровень наших художественных достижений был действительно необычайно высок. С тех пор, к сожалению, дела шли все хуже и хуже. И то, что начиная с 1922 года навязывалось немецкому народу в качестве произведений искусства, в области живописи есть не что иное, как мазня. На примере резкого упадка искусства в годы Системы можно наглядно продемонстрировать, насколько губительным было влияние евреев в этой области. А лучше всего, с какой совершенно немыслимой наглостью действовало еврейство. С помощью рецензий, которые евреи кропали одна за другой, народу, верившему всему, что было написано черным по белому, навязывалось представление об искусстве, согласно которому все, что представляло собой просто пачкотню, считалось шедевром.
И «верхние десять тысяч», так гордившиеся своим интеллектом, тоже попались на эту удочку и глотали все, что им преподносили. Но самое ужасное, что евреи – как это выяснилось теперь при конфискации их состояний – на те деньги, что они нахапали с помощью этой мазни, скупали по-настоящему прекрасные и дорогие картины. В каждом получаемом им донесении о конфискации более или менее большой еврейской квартиры говорится о том, что там висели или были выставлены подлинные шедевры.
Нужно быть благодарным судьбе за то, что в 1933 году национал-социализм пришел к власти и навсегда покончил со всей этой пошлостью и убогостью. При посещении художественных выставок он всегда приказывал удалить все, что не являлось безупречным в художественном отношении. И нельзя не признать, что теперь в Доме немецкого искусства не найти больше картин, от которых возникло бы ощущение, что у их создателей отсутствует подлинное стремление к творческому самовыражению, и которые нельзя было бы со спокойной душой здесь выставить. Картины художников, отмеченных Прусской академией государственными премиями, он также велел удалить из Дома немецкого искусства, поскольку они совершенно не подходили для него.
Очень жаль, что Прусская академия искусств ни в коей мере не способна выполнить поставленные перед ней задачи. Какой толк от того, что отдельные профессора и мастера художественных школ рассыпаются друг перед другом в похвалах? Только министр воспитания и образования, который так же разбирается в искусстве, как свинья в апельсинах, купился на эту писанину и изъявил готовность присудить им за их пачкотню государственную премию. Его убаюкали всякими россказнями, то есть проделали с ним то, что евреи, и не без успеха, во времена своего засилья в искусстве пытались проделать со всем немецким народом. Они твердили, что понять эту пачкотню не всем дано, что постичь всю глубину ее содержания можно, лишь осмыслив все изображенное на ней. Уже в 1905…1906 годах, когда он пришел в Венскую академию, подобной пустопорожней болтовней занимались для того, чтобы представить такую вот пачкотню как «творческие поиски».
Он вообще против академий; ведь профессора, преподающие в них, – это художники, потерпевшие неудачи в жизненной борьбе, или, напротив, крупные мастера, которые в состоянии уделить работе там максимум два часа в день или же считающие ее просто самым подходящим занятием для себя на старости лет.
Настоящим художником можно стать, лишь обучаясь у другого художника или же – как в случае с великими мастерами – проходя курс наук в его мастерской. Такие живописцы, как Рембрандт, Рубенс и др., вынуждены были нанимать подмастерьев, иначе они просто не смогли бы выполнить такое количество заказов. А уж их учениками становились и работали в течение долгого срока только те из них, кто осваивал ремесло и обнаруживал задатки настоящего творца.
Тот, кто не хотел работать очень быстро, оказывался на улице. Глупо утверждать – как это делают в академиях, – что гению все достается без труда. Гению тоже нужно учиться и работать не покладая рук, чтобы со временем создать шедевр. Если не знать во всех деталях, как смешивать краски и грунтовать, и не изучать прилежно технику рисунка и анатомию, то ничего не получится. Сколько эскизов изготовил такой художник божьей милостью, как Менцель, работая над своей картиной «Концерт для флейты в Сан-Суси»!