С/С том 2. Вопрос времени. Как крошится печенье. Кейд
Шрифт:
— Все, что угодно, амиго, — ответил Крил. — Но что там за дела с Хуаной? Я ведь предупреждал тебя…
— Да. Но не будем об этом, — сказал Кейд. — У тебя на следующие три дня намечены какие-нибудь важные дела?
Крил пожал плечами.
— У меня редко бывают важные дела.
— Я хочу, чтобы ты оставался в этом доме, рядом с Хуаной, а когда ей станет лучше, чтобы ты проводил ее в аэропорт и посадил на самолет до Нью-Йорка. Я хочу, чтобы ты на эти дни стал ее… тюремщиком.
Крил смотрел на него круглыми глазами.
— Тюремщиком?
— Сегодня мы должны были лететь с ней в Нью-Йорк. Вчера она внезапно почувствовала себя плохо. Она действительно выглядит больной, но это может быть игра. Я ей не верю, Адольфо. Это может оказаться предлогом, чтобы снова сбежать от меня.
— Я все равно ничего не понимаю, — сказал пораженный Крил. — Пусть бежит, если она того хочет. Зачем цепляться за такую женщину?
— Я не могу тебе объяснить. Она не всегда лжет. Я в этом уверен. Возможно, она даже меня любит. Но сейчас колеблется между любовью ко мне и любовью к деньгам. И, боюсь, та чаша весов, на которую положены деньги, перевесит. Если я смогу затащить ее в Нью-Йорк, то, возможно, выиграю. Вот такая идет между нами битва. Моя жизнь без нее будет пуста… Все очень просто: я должен сохранить ее для себя.
Крил пожал плечами.
— Ты уверен в этом?
— Да. Уверен. Ты мой друг. У меня нет никого, кому я мог бы так доверять, как тебе. Сделаешь это для меня?
— Конечно. Я не подведу тебя, амиго. Она будет на самолете в Нью-Йорк. Это я тебе обещаю.
Чуть позже Кейд поднялся наверх и сказал Хуане:
— С тобой останется Адольфо. Когда тебе будет лучше, он проводит тебя в аэропорт и посадит на самолет. Я не хочу, чтобы ты оставалась одна в Мехико.
Она лежала на спине с отсутствующим взглядом, ее пышные черные волосы разметались по белым простыням.
— Ты мне не веришь, да?
— Не верю. Но я люблю и не намерен тебя потерять. Так что я просто-напросто подстраховался. Для душевного спокойствия.
Хуана внезапно улыбнулась и протянула к нему руки.
— Как я люблю тебя! — воскликнула она. — Женщине всегда приятно, когда ее так сильно любят. Никто обо мне так еще не заботился. Когда я поправлюсь, я буду с тобой, кариньо.
Кейд поцеловал ее, чувствуя страсть в мягких движениях женских губ.
— У нас с тобой будет чудесная жизнь, Хуана, — сказал Кейд.
— У нас с тобой будет чудесная жизнь, — ответила она.
Подхватив сумку, Кейд спустился вниз по лестнице к ожидающему его Крилу. Они пожали друг другу руки.
— Самое время сделать что-то для тебя, Адольфо, — сказал Кейд.
— Со временем сделаешь, — улыбнулся Крил. — На то и дружба.
— Я буду звонить каждый вечер в восемь. Следи за ней, пожалуйста. Пока ты здесь, я думаю, неприятностей не будет.
— Неприятностей не будет, амиго, но мне кажется, ты не сможешь долго вести такую жизнь. Где нет полного доверия, там и счастья не может
— Я просто выигрываю время, — ответил Кейд. — Пока. Сегодня же вечером я позвоню.
Эд Бердик встретил Кейда в аэропорту. Когда они уже мчались по хайвэю, Кейд попытался объяснить ему насчет Хуаны.
Бердик прервал его:
— Это твои дела, Вэл. Я думал, ты серьезно настроен насчет Вики… Что ж, ты, должно быть, знаешь, что делаешь. Взрослый человек, в конце концов.
Эд какое-то время молча размышлял, потом добавил:
— Я только молю Бога, чтобы ты действительно сознавал, что делаешь.
— Хуана — моя жена, — сказал Кейд. — Семья для меня — святое. Это нечто основополагающее, постоянное…
Бердик нетерпеливо дернул плечами.
— Для меня нет ничего постоянного, я циник… А теперь слушай насчет декораций Уэстона. В цвете это выглядит так…
Они всю дорогу обговаривали технические детали, пока не доехали до редакции «Нью-Йорк Сан». Кейд был слишком занят, чтобы думать о Хуане. Обсуждение постановки и декораций, в котором участвовали Бердик, Гарри Уэстон и двое ведущих шоуменов, продолжалось в пригородном баре. Без пяти восемь Кейд извинился, прошел в ближайшую телефонную будку и вызвал Мехико.
Крил сказал:
— Хуана все еще не вполне здорова, амиго. Она в постели. А для машины я нашел покупателя. Он хорошо заплатит.
— Могу я с ней поговорить, Адольфо?
— Она спит. Минут пять назад я поднимался, чтобы узнать, не будет ли каких просьб, но женщина спала.
— Так Хуана действительно больна?
— Этого я не знаю. Я здесь. Я сижу в саду. Она остается в постели и вниз не сходит. Надеюсь, ты позвонишь завтра.
— Отправь ее ко мне, как только это будет возможно.
— Я тебе это уже обещал. Можешь не беспокоиться.
Кейд с легким сердцем вернулся к дискуссии в баре. Впервые с момента отъезда из Мехико у него улучшилось настроение.
На следующий день они с Бердиком работали в театре. Все шло гладко. После полудня Кейд проявлял заснятые пленки, но его мысли постоянно возвращались к Хуане. В восемь часов вечера он поручил проявить оставшиеся пленки лаборантам, а сам зашел в первый попавшийся пустой кабинет и заказал разговор с Мехико-Сити.
Пока телефонистка устанавливала связь, Кейд делал эскизы макета. Но он не мог отдаться этому занятию целиком.
Когда телефон зазвонил, Кейд с жадностью схватил трубку.
— Там никто не отвечает, — сказала телефонистка.
Кейд напрягся.
— Но я точно знаю, что в доме кто-то есть. Пожалуйста, попробуйте еще раз.
Кейд ждал, и его напряжение росло. Тяжелое, гнетущее чувство овладевало им. Он попытался отвлечься мыслями о работе, но это было бесполезно.
Снова позвонила телефонистка и подтвердила, что по указанному номеру никто не отвечает.
— Дайте мне аэропорт, — попросил Кейд.