Санторин
Шрифт:
— Буквально вчера, — отметил Хокинс — Каковы потери?
— Две трети миллиона погибли, три четверти миллиона получили серьезные увечья. Плюс-минус сто тысяч в каждом случае. Мои слова могут показаться бессердечными, но это не так. Просто при таком порядке цифр несколько десятков тысяч не имеет значения, все зависит только от того, как вы это воспринимаете душой и разумом. Играет роль и еще один фактор — то, что мы обычно называем «безликими неизвестными в далеких странах». В данном случае мы понятия не имеем о количестве погибших людей, но абсолютно уверены, что землетрясение в Тянь-Шане — третье по силе среди крупнейших катаклизмов на Земле. Чуть более столетия назад на острове Кракатау в Индонезии проснулся вулкан. Точнее, взорвался в буквальном смысле этого слова, и звук взрыва был слышен за тысячи километров. В стратосферу вырвалось огромное количество вулканического материала, поднялось цунами, вызванное извержением. Точно известно, что три крупнейших острова в Яванском море — Суматра, Ява
— А возможно, к лучшему то, что мы не знаем, куда вы клоните, — заметил Тальбот. — Впрочем, мне безразлично, куда вы нас заведете.
— Дело в том, что и мне безразлично, — со вздохом произнес Бенсон и отпил еще немного джина. — Кто-нибудь из присутствующих слышал когда-нибудь греческое слово kalliste?
— Конечно, — раздался голос Денхольма. — Оно означает «прекрасная». Очень древнее слово. Восходит еще к временам Гомера.
— О боже! — воскликнул Бенсон, разглядывая лейтенанта сквозь дым от своей курительной трубки. — Я думал, вы специалист по электронике.
— Лейтенант Денхольм — в первую очередь специалист по античности, — сообщил Тальбот. — Электроника — его хобби.
— О! — Бенсон поднял вверх большой палец. — Каллисто — имя, которое носил этот остров, прежде чем его назвали Тира или Санторин. Кстати, по-моему, самое неподходящее для него имя. Так вот, в 1450 году до нашей эры вершина этого острова взорвалась. Сила взрыва в четыре раза превосходила мощность извержения Кракатау. От конуса вулкана осталась котлообразная впадина, — кальдера, как мы говорим, — площадью почти в восемьдесят квадратных километров, затопленная морем. Волнующие были времена, господа, просто волнующие. К несчастью, эти волнения докатились и до нас. У Санторина весьма активная сейсмическая история. Согласно мифологии, двадцать пять тысяч лет назад на острове произошло еще более мощное извержение. Однако после 1450 года извержения были не столь разрушительными. В 236 году до нашей эры другое извержение отделило Тиразию от северо-западной Тиры. Сорок лет спустя появился маленький островок, получивший название Каймени. С того времени так и пошло: взрывы, извержения, появление и исчезновение островов и вулканов. В конце XVI века южное побережье Тиры вместе с портом Элефсис погрузилось в море. Там оно и находится. В 1956 году другое довольно сильное землетрясение уничтожило половину зданий на западном побережье острова. Санторин, таким образом, лежит на непрочном основании.
— А что произошло в 1450 году до нашей эры? — спросил Тальбот.
— К сожалению, наши предки, проживавшие здесь тридцать пять столетий назад, не очень-то думали о своих потомках и не оставили нам никаких записей, которые могли бы удовлетворить наше интеллектуальное любопытство. Трудно их за это винить. У них в то время хватало более важных проблем. И все же согласно одному сообщению известно, что взрыв вызвал волну высотой в пятьдесят метров. Лично я в это не верю. Правда, высота воды на побережье Аляски вследствие цунами и землетрясений поднимается до девяноста метров, но только на мелководье у берегов; на глубине же цунами передвигается с огромной скоростью в три-четыре тысячи километров в час, а на поверхности воды, кроме ряби, ничего нет. Ученые резко разделились по вопросу о том, что же произошло на Тире. Между ними происходят настоящие баталии. Это просто какое-то археологическое минное поле. Часть ученых утверждают, что взрыв мог уничтожить Киклады, стереть с лица земли минойскую цивилизацию на Крите, залить водой острова в Эгейском море и прибрежные земли Греции и Турции. Он мог также затопить Нижний Египет, переполнить Нил и отвести воды Красного моря, что дало возможность евреям бежать от фараона. Далее. В 1950 году ученый по имени Эмануил Великовский вызвал самый настоящий переполох среди историков, церковных деятелей и астрономов, заявив, что наводнение произошло под влиянием Венеры, которая, перестав быть спутником Юпитера, устремилась к Земле и прошла мимо нее непозволительно близко. Он проделал очень большую работу, которая в то время получила одобрение, но позже, правда, не раз подвергалась нападкам. Что это? Профессиональная зависть? Попытка спутать все карты? Шарлатанство? Маловероятно, потому что Великовский был другом и коллегой Альберта Эйнштейна. Далее. Астроном Эдмунд Галлей, именем которого названа комета, утверждал, что причиной наводнения стало именно это небесное тело. Как бы то ни было, ясно одно: в тот год произошла мощная природная катастрофа. Что же касается ее причины, думайте сами. Вы можете это сделать не хуже меня. Оценивая же ситуацию, в которой мы сейчас оказались, надо учитывать четыре факта. Во-первых, прочность основания Санторина весьма сомнительна. Во-вторых, остров находится на вершине термальной дыры, где скапливаются раскаленные газы. В-третьих, вполне вероятно, что он к тому же располагается на тектонической границе, которая проходит через Средиземное море с востока на запад, то есть там, где приходят в соприкосновение африканская и евразийская плиты. В-четвертых, и в этом нет сомнения, мы сидим, грубо выражаясь, на двух
Бенсон осушил свой стакан и в надежде посмотрел по сторонам. Тальбот нажал на кнопку вызова.
— Мне такое даже в голову прийти не могло, — признался Хокинс.
— К счастью, не только вам. Мы говорим о возможном одновременном мощном термоядерном взрыве, извержении вулкана и землетрясении. Такого опыта у человечества еще не было, поэтому трудно представить себе последствия. Можно только гадать, но понятно, что действительность будет хуже любой догадки, любого кошмара. Единственное утешение, конечно, в том, что мы не успеем что-либо почувствовать, понять, реальность это или кошмар. Размеры потенциальной аннигиляции невозможно представить. Под аннигиляцией я подразумеваю полное истребление жизни, за исключением, возможно, подземных или водных форм. То, что не смогут сделать лава, вулканические пепел и зола, доделают взрывы, ураганные ветры, огонь и цунами. Если на площади в тысячи квадратных километров останутся какие-то живые существа, на их головы выпадут мощные радиоактивные осадки. Едва ли необходимо говорить о таких вещах, как ядерная зима или жара, вызванная ультрафиолетовым излучением. Теперь вы, наверное, понимаете, коммандер Тальбот, что мы имеем в виду, когда говорим о благе для всех. Какая разница, сколько у нас здесь судов — два или десять? Сколько людей — двести или две тысячи? Каждый дополнительный человек, каждый дополнительный корабль может на долю процента повысить шансы на нейтрализацию этих чертовых штуковин, лежащих на морском дне. Что такое две тысячи по сравнению с неисчислимым количеством людей, которые погибнут в случае детонации этих бомб? А детонация произойдет рано или поздно, если мы не попытаемся что-нибудь предпринять.
— Вы изложили предельно ясно, профессор. Не то чтобы «Ариадна» собиралась уходить отсюда, но приятно иметь веские основания для того, чтобы остаться здесь. — Тальбот немного помолчал. — Тем не менее надо решить одну небольшую задачку. У меня на борту шесть человек, которых удалось спасти с «Делоса». Я хотел высадить троих из них на берег, но сейчас вижу, что в этом нет необходимости.
— Увы, да. Находятся ли они здесь или на Санторине — это не будет иметь значения, когда они присоединятся к нашему, как выразился лейтенант Денхольм, полету в стратосферу.
Тальбот поднял трубку телефона, назвал номер и выслушал сообщение.
— Я связывался с гидроакустиками. Прибор продолжает тикать.
— Ах так, — заметил Бенсон, — продолжает тикать...
Глава 4
— Ну как, получили удовольствие от разговора с мистером Андропулосом, сэр?
Вице-адмирал Хокинс в сопровождении своих друзей-ученых поднялся на мостик, куда их пригласил Тальбот.
— Удовольствие? Ха! Спасибо, что вытащили нас оттуда. Удовольствие? Все зависит от того, что под этим понимать, Джон.
— Я хотел сказать, встреча произвела на вас должное впечатление?
— Скорее, должное разочарование. Человек он, безусловно, интересный, но неприятный. Мужской характер — под этим я не подразумеваю его склонность к горячительным напиткам. Хитер, а старается выглядеть простым. Если человек изображает чрезмерную искренность, значит, ему есть что скрывать.
— А кроме того, он неправильно расставляет акценты, — заметил Бенсон.
— Акценты, сэр? — непонимающе переспросил Тальбот.
— Да, командир. Он понижает голос, пытаясь уверить, что говорит правду, и делает ударение не там, где следовало бы. Может быть, так делают греки, но у англичан это не принято. Кстати, он обладает холодным рассудком и умен. Во всяком случае, достаточно умен, чтобы запудрить мозги своим очаровательным спутницам. Мне кажется, они поверили его обману.
— А вот его закадычный друг Александр умом не блещет, — заметил Хокинс — И вообще похож на того, кем и является, — на крупного мафиози, если не на крестного отца. Он никак не отреагировал, когда я выразил им сочувствие в связи с потерей членов команды. Андропулос же заявил, что он в отчаянии и горько оплакивает своих бесценных друзей. Все как и предсказывал Ван Гельдер. Может, он действительно скорбит, а может, и нет. Я, как и вы, считаю его бессовестным лжецом и опытным актером. Если он виноват в их смерти, то, возможно, его мучает совесть, хотя лично я так не думаю. То есть он, может, и несет ответственность за их смерть, но совесть его совершенно не мучает. Единственное, что мне удалось из него вытянуть, — это утверждение, будто он покинул яхту, опасаясь, что вот-вот взорвется запасная цистерна с топливом. В общем, наш новый друг полон тайн.
— Он действительно полон тайн. Мультимиллионер. Не обычный греческий нефтяной магнат с флотом танкеров — таких слишком много. Он бизнесмен международного уровня, имеет контакты во многих странах.
— Ван Гельдер ничего такого мне не говорил, — заметил Хокинс.
— Конечно, не говорил. Он и не знал. Ваша подпись на донесении, адмирал, гарантирует удивительно быстрый ответ. Двадцать пять минут назад мы получили его от греческого министра обороны.
— Бизнесмен. А каким бизнесом он занимается?