Сила рождает могущество
Шрифт:
Падма Патил
Странно, даже сейчас, уже на пороге старого замка не могу понять, что же я чувствую, возвращаясь в школу. С одной стороны, я рада вновь оказаться рядом с моими подругами, и, главное, моим Невиллом. А с другой, я не хочу оставлять сестру в таких обстоятельствах... Так получилось, что мы впервые поссорилась с ней. Я имею в виду серьёзно, а не как в детстве по какой-то пустяковой причине. И именно по этой причине у меня на душе сейчас очень не спокойно. До сих пор со стыдом вспоминаю произошедший с ней три дня назад рано утром в моей спальне разговор. Она тогда пришла позвать меня разделить с ней и Луной их сумасшедшую тренировку. На что я ей ответила:
– Эх, сестрёнка как
– Падма заткнись!
– Мне даже тогда показалось, что она едва удержалась от пощечины, во всяком случае, рука у неё точно дернулась.
– Прежде чем снова откроешь рот, вспомни, по древним законам Гермиона теперь сестра и тебе!
Как же мне теперь за те свои слова стыдно...
Она тогда ещё долго, буквально побелев от бешенства, ходила по моей комнате, и методично и размеренно расписывала мне мою никчёмность и недальновидность, а так же слабость, беззащитность и беспомощность моего Невилла. После чего остановившись, с гневом глядя мне прямо в глаза, закончила советом:
– Сестра, тебе пора повзрослеть и, наверное, уже начинать молиться Кали, чтобы им хватило сил тебя и твоего никчёмного Нева защитить.
– Она стояла передо мной, уперев в бока руки, и гневно сверкала глазами.
– Для тебя не должно быть секретом, что Августа потому им и помогает, что иначе у Лонгботтомов мало шансов на выживание, а ты ещё смеешь...
– на этом она вдруг замолкла, и на секунду прикрыв глаза, резко развернулась и мгновенно вышла.
Я уже подспудно ожидала хлопка дверью, но она так же резко остановившись, но уже за порогом, обернулась, и с сожалением поглядев на меня, очень аккуратно прикрыла за собой дверь... И после этого почти три дня меня словно не замечала! Только сегодня утром, когда мне удалось, наконец-то, перехватить её одну в гостиной, и извиниться перед ней за мои слова. Она молча выслушала мои извинения, потом подошла, обняла и прошептала:
– Всё, забудем об этом, я рада, что ты всё поняла, только пообещай, что ты и сама станешь сильнее. Мы ведь можем и не успеть к вам на помощь, или просто не справиться и не сумеем вас защитить. А я очень не хочу тебя потерять только из-за того, что ты оказалась слаба!
Я пообещала ей. За эти дни я многое обдумала, и пришлось признать, что она с мамой во многом правы. Эх, да на фоне сестрёнки или даже Луны, мы с Невиллом выглядим беззащитными словно дети, хотя, конечно, мы ими ещё как бы и являемся. Вот только как посмотришь на сестру, а тем более, на Черных или Грейнджер, так сразу чувствуешь ущербной...
В общем, уже с завтрашнего утра моего милого ждёт "весёлая жизнь". Надеюсь, он не откажется тренироваться со мной, я очень на это надеюсь, я не хочу его терять, ни, тем более, с ним расставаться, а ведь иначе придётся... родители могут и приказать. Мне действительно надо переставать мыслить категориями обычной домашней девочки, в нынешних условиях - бесполезной обузой для семьи, и начинать думать и веси себя как достойная дочь своей матери. Тем более что я уже и так задолжала, нарождающейся семье моей сестры. Они же с Луной и так чуть не погибли и при этом защищали отнюдь не себя! Только вот я не знаю, что я могу сообщить о Мише и Гермионе Невиллу, из-за бойкота устроенного мне сестрой, я об этом с ней так и не успела поговорить. А ведь даже Лонгботтомам нельзя всё рассказать, не смотря на то, что они им и союзники, а сама я о многом лишь догадываюсь, и могу рассказать не то или не так. Да и есть приказ мамы держать рот на замке, даже Невиллу не сообщая ничего кроме нескольких уже озвученных мной вчера фактов. Ками он же меня обязательно будет обо всем подробно расспрашивать, не хочу ему врать...
Я так глубоко задумалась, что даже и не заметила, как подошла к главным воротам. Но самое удивительно было то, что за ними стоял мой Невилл! Ой, а какие цветы, а какой у них аромат! Невилл у меня всё-таки такой милый, Ками, ну вот как мне сказать, что ему надо боевой магией заниматься. Ками как?
– Здравствуй, как же я рад, что ты, наконец-то вернулась!
– Сказал он и так мило порозовел. И чего он опять засмущался?
– Я тоже очень рада тебя видеть...
Михаил
Яркий, тёплый день, в кронах деревьев поют птицы, а мы стоим у могилы отца... Брошенная мной горсть немного влажной земли медленно вращаясь, приближается к лакированной крышке гроба из чёрного дерева... тихий, приглушённый удар, отозвался болью в груди, и я сквозь зубы шепчу: "Отец я отомщу"! Потом я осторожно под руки поддерживал маму и Гермиону. Ведь не смотря на то что на их фоне я - бесчувственный пень, но даже мне очень больно смотреть на всё происходящее, а им тогда каково? Именно сейчас я пожалел о своём поспешном, эгоистичном решении, приведшем к тому, что им завтра придётся пережить это повторно. Но только на этот раз они увидят, как его настоящий гроб скроется в одной из множества подготовленных каменных ниш в усыпальнице предков в скале рядом с Тенью. Наверное, я был не прав, это жестоко заставлять их переживать подобное дважды. Надо ускорить мои планы и провести эксгумацию настоящих родителей сегодня же ночью, чтобы совместить погребения и не заставлять дорогих мне людей лишний раз смотреть на такое.
Вот уже и последний залп отгремел, почетный караул отдал отцу последние почести. Гермиона чтобы сдержать неуместные слезы вошла в лёгкий транс, и на всё происходящее смотрит с мертвенным выражением лица восковой куклы. А спустя минуту уже мне пришлось последовать её примеру, просто так гораздо легче всё это переносить. Вот только всё одно, боль потери вернётся, стоит лишь вернуться в нормальное состояние сознания. А ещё оказалось, что у отца было много друзей, в основном, похоже, это все его сослуживцы. После погребения они подходили, жали мне руку, произносили не нужные мне фразы. Не в том смысле, что "пустые банальности", а в том, мне казалось, что сегодня в трансе, я чувствовал не страх людей, как обычно, нет, я чувствовал, у кого из них печаль не поддельна и слова соболезнований полностью искренни, также как и обещание поддержки. Возможно это эффект от недавнего погружения в магию смерти, не знаю, я вообще не уверен, что это не просто мне кажется... Но я всё равно постарался всех их запомнить. Возможно, к кому-то из них при случае можно будет обратиться за советом, или даже за помощью. В конце концов, в обычном мире у меня вообще нет своих связей, возможно, удастся хотя бы частично использовать связи отца... В общем, они пополнили небольшой список не совсем мне безразличных людей. А в самом конце, когда Келашу с Каришмой уже отвели маму и девочек в машину, а я с Гермионой задержались у могилы. В этот момент к нам чуть со стороны от общей массы людей подошли трое мужчин. На вид лет сорока. Ожидая их, мы развернулись к ним лицом, и чуть разошлись в стороны, так в случае чего мы не будем друг другу мешать. И это вовсе не паранойя, это просто рефлексы.
Джон Филипс. Капитан в отставке
Когда два дня назад Фред внезапно заявился ко мне домой пьяный, я был поражён, он не пил со времен похорон малыша Кейни три года назад, и говорил, что завязал.
– Гр-рейндж-жер уб-бит...
– с трудом, но с какой-то злобой выплюнул он.
– Вот ... ... так ...!
– Высказавшись, я сел.
– Как? Когда? Кто?
Фред рассказал всё, что знал. Правда, знал он совсем немного, сам факт и какие-то мутные слухи о взрыве. Ему об этом сообщил их общий знакомый, тоже врач-стоматолог.
Я не мог поверить в произошедшее. Иметь за плечами столько операций, вытащить нас из той жопы в Ливане и погибнуть дома. Из Ливана нас и так из всей группы всего пятеро живыми вернулось, Кейвин сейчас в штатах, малыш Кейни три года назад погиб в автокатастрофе, а сейчас Джон.
Естественно, мы с Фредом посчитали своим долгом присутствовать на похоронах.
На церемонию пришло довольно много знакомых по службе, гражданские тоже были, но куда меньше, а вот и семья нашего покойного друга - бледная отрешённая Джейн с младенцем на руках, рядом, чуть сзади пятнадцатилетние Гермиона и приемный сын Михаэль. Мы уже хотели к ним подойти, выразить соболезнование и вообще, поддержать, но внезапно появившийся Генри задержал нас. Мы с ним уже три года как не виделись, он после отставки устроился в полицию и уже дослужился до старшего инспектора, а эта работа предполагает круглосуточную занятость. Он отозвал нас в сторонку и рассказал, что на самом деле произошло с Джоном.