Сказочник
Шрифт:
– Но раз ты была у Врат, почему сама не вернулась в прошлое?
– Я не могу туда вернуться, – она развела руками, – там я уже есть. А тебя, распрекрасный, драгоценный Дар-Теен, там нет. Ты провалился не пойми куда, чтобы оказаться в будущем, которого могло бы и не быть вовсе…
Голос Нитар-Лисс внезапно оборвался, и темная жрица глубоко задумалась. Несколько минут они сидели молча, затем ийлура вздохнула.
– Мы все делали ошибки, Дар-Теен. Я, Элхадж и даже твоя бесценная Эристо-Вет. Но если… Если вдруг у тебя все получится… Не дай мне убить наследника Северного Престола.
И едва слышно прошептала:
– Если бы я не бросила его в жертвенный колодец.
– Это на тебя похоже, – ийлур усмехнулся.
Он не отрываясь, смотрел на темную жрицу – а на ее бледном лице отражалась бушующая в душе буря чувств. Ненависть, страх, унижение и… любовь.
– Да, – она кивнула, – несложно догадаться. Я его любила, а он, возлюбленное дитя Фэнтара, мог лишь презирать меня. Слишком страшная боль для ученицы Элхаджа, слишком едкая, чтобы долго терпеть. И я от нее избавилась – а заодно и обрекла Эртинойс на погибель.
Тут она вскочила, словно вспомнила о чем-то важном.
– Я навещу тебя завтра, Дар-Теен, и мы окончим разговор.
… Но на следующее утро вместо Нитар-Лисс на пороге появился молодой долговязый синх в коричневой альсунее. То и дело кланяясь, он водрузил на столик поднос, где дымилась чашка с бульоном и возвышалась горка соленых тритончиков, излюбленного лакомства шейнировых детей.
– Леди Нитар-Лисс просила передать, что зайдет после заката, – на ломаном общем прошепелявил синх, – ты же, добрый господин, волен гулять по городу, если чувствуешь себя достаточно хорошо.
Дар-Теен молча кивнул в ответ; ему совершенно не хотелось болтать с синхами, тем более – кто знает? – может, этот молодчик и резал его давеча.
Когда синх удалился, ийлур выпил бульон (отравить вроде не должны были), набрал горсть тритончиков и вышел из комнаты. Он надеялся выяснить, где держат Андоли, а заодно и посмотреть, как можно бежать из последнего города синхов.
Утро выдалось чудесное – солнечное и свежее, что было редкостью в Диких землях. Весело желтели дома, сложенные из ракушечника, поблескивали слюдяные оконца, а кое-где золотились и священные розы Шейниры. Последние розы, ибо нет богини – уходят и ее любимые цветы. На полукруглых крылечках кое-где сидели синхи, но Дар-Теен, как ни смотрел, так и не понял – мужчины то или женщины. Детей не было видно нигде.
Так, хрустя тритончиками, Дар-Теен прошелся по широкой, посыпанной песком улице, добрался до городской стены – низкой, с округлым верхом. Ничего не стоило перебраться через такую стену, и ийлур на всякий случай запомнил, как быстрее добраться до городской окраины.
Дальше он бесцельно бродил меж одинаковых аккуратных домиков с коническими крышами, смотрел на то, как живут синхи. Следов Андоли не было, и в душу закралось сомнение: а не избавилась ли темная жрица от элеаны?
И тут же, словно по заказу, Дар-Теен увидел Нитар-Лисс, которая сидела под деревом на широкой скамье и что-то толкла в маленькой ступке.
– А-а, вот и ты, – задумчиво протянула она, не прерывая своего занятия, – вышел размяться? Ну, садись, садись, не стесняйся… Раз уж все равно меня нашел.
Дар-Теен опустился на краешек теплой, нагретой солнцем скамейки.
– Мне бы не хотелось здесь задерживаться, Нитар-Лисс, и я был бы благодарен, если бы ты просто отдала мне ключ и отпустила нас.
Рука ийлуры на миг замерла, а черные глаза, в которых терялся даже вертикальный ийлурский зрачок, с любопытством глянули на Дар-Теена.
– Скажи-ка, уважаемый, ты доверяешь своей элеане? Полностью доверяешь?
– Она еще не давала мне повода усомниться, – он покачал головой, – а почему ты спрашиваешь?
– У синхов есть замечательное, очень древнее изречение, – сахарным голоском изрекла Нитар-Лисс, – оно переводится на ийлурский как «нет крыльев у лжи».
– Ей крылья серкт отрезали, – нахмурился Дар-Теен, – она не виновата.
– Тебе виднее. Но мне кажется, что она что-то скрывает… Нет-нет, ее никто и пальцем не тронул! Но пока что… До вечера, когда я передам тебе ключ, ты с ней не увидишься.
И Нитар-Лисс с удвоенной энергией заработала пестиком, растирая в ступке неведомое снадобье.
– Можно я на него взгляну? – попросил ийлур, – хотелось бы увидеть, во что превратился меч.
– Нет, – она ухмыльнулась, – лучше тебе его пока не видеть.
«Все равно, что пытаться головой пробить стену», – сердито подумал ийлур.
Он поднялся и, не прощаясь, пошел дальше.
– Ты бы помылся перед дальней дорогой, – ехидно бросила в спину жрица, – смердит от тебя, как от издохшего щера.
– В Эртинойсе и щеров-то больше нет, – буркнул ийлур. Наверное, большую часть шпилек Нитар-Лисс следовало вообще пропускать мимо ушей.
… Но по возвращении в «дом для гостей» он обнаружил там кадку, полную горячей воды, кусок ароматного мыла и нагретые полотенца. На столике ждали зеркало и бритва, а в изголовье кровати – сложенные чистые штаны и рубаха, из грубого домотканого полотна.
Дар-Теен только ругнулся – «Тоже мне, какая забота!»
Но над кадкой заманчиво поднимался пар, а в доме стояла благодатная тишина. Ийлур махнул рукой, сбросил грязные тряпки, которые до недавнего времени были одеждой, и залез в воду. После натирая мылом и соскабливания особенно въевшейся грязи он перешел к бритью. Глянул в зеркало – и чуть не испугался собственного отражения: отросшие светлые космы, бронзовое от загара лицо, глубокие морщины меж бровей, в углах рта. В завершение – яркие голубые глаза, зло прищуренные. И взгляд сумасшедшего…
– Н-да, – буркнул Дар-теен, приступая к бритью.
Собственно, а почему бы и нет? Всякий свободный ийлур носил бороду: заплетенную в косички, короткую или длинную, лопаткой или клинышком… Но те, кто понесли невосполнимые потери, сбривали бороды. Это был знак траура и глубокой скорби – по потерянной любви, по погибшему народу, по всему Эртинойсу.
Дар-Теен сполоснул разгоряченное лицо теплой водой, вытерся насухо и оделся. Через некоторое время пришли молчаливые синхи, убрали воду – ийлур остался совершенно один. А за окном уже собирались сумерки, и скоро должна была появиться Нитар-Лисс, которая все-таки одержала верх, заставив искупаться.