«След Лисицы»
Шрифт:
— Мы ведь все это уже обсуждали, — сухо возразил Цветков.
— Но сомнения остались. И вот товарищ Свиридов тоже их разделяет.
— А я — нет. И повторяю: у нас нет подозрений в отношении… — Цветков покосился на журналиста, — его самого и его семьи. Просто надо уточнить некоторые обстоятельства.
— Хорошо, — голос в трубке сделал паузу. — Если ваше решение не изменится, то завтра в двенадцать мы с вами поедем к господину Крагеру.
Когда Цветков положил трубку, Свиридов бросил на него испытующий взгляд и снова
— Вот так, дорогой товарищ. Полагаю, о единичных фактах отрицательного порядка писать не надо. Курс сейчас на укрепление авторитета милиции. А то, понимаете, что ни фильм, то милиционер дурак или бюрократ. Эстрадники тоже… А теперь и газета…
— Но тут есть и положительные факты, даже героические, — возразил Тропинин, и на полном, до глянца выбритом лице его, обычно добродушном, мелькнуло нетерпение.
— А это оставить, — сделал округлый, как бы приглашающий, жест Свиридов. — Обязательно оставить. И все будет как надо.
— Нет, как не надо! — горячо воскликнул Тропинин. — Факты скрывать нельзя! Это хуже всего. Поймите вы.
«Упрямый мужик, — одобрительно подумал Откаленко. — Никогда бы не подумал».
— По-вашему, мало еще моют косточки милиции? Добавить надо? — подозрительно осведомился Свиридов. — Всякие там обыватели только и ждут этих ваших фактов.
— Не обыватели, а читатели! Они хотят знать все. И гласность в таких делах — это лучшее лекарство.
— Лекарством лечат больных, а мы, слава богу, здоровые.
— Но критика полезна и здоровым. Я пишу о героях, об отличных людях. Но когда среди них попадается случайный человек…
— Кадры не пропускают к нам случайных людей!
Тропинин посмотрел на Цветкова.
— А что скажете вы?
— Полезная статья, — коротко ответил Цветков.
— А вы? — Тропинин обернулся к Игорю.
— Это помощник Федора Кузьмича, — усмехнулся Свиридов. — Он возражать теперь не будет.
— Значит, вы допускаете наличие среди вас подхалимов? — живо откликнулся Тропинин. — Кадры, выходит, недосмотрели? — И решительно закончил: — Я передам очерк вашему руководству.
— Вот, вот, — кивнул головой Свиридов. — И чем руководство выше, тем ему виднее.
— Что ж, пошлем министру. С вашими замечаниями.
— Мы люди маленькие, — Свиридов раздраженно закурил. — Но марать наш мундир…
Спор, наконец, закончился. Тропинин забрал очерк и ушел. Свиридов облегченно вздохнул, потом хмуро спросил Откаленко:
— У вас есть дела?
— Меня ждет посетитель, — поняв намек, ответил Игорь.
Когда он вышел, Свиридов сказал:
— Слушай, Федор Кузьмич. Давай все-таки договоримся. Найдем, так сказать, общий язык. Для пользы дела. Ты сейчас занимаешь вредную позицию.
— Возбудил дело?
— Черт с ним! Но зачем лезешь к дипломату? Хочешь еще неприятностей? У тебя есть хорошая версия с этим Васькой Резаным. Его надо сажать и мотать.
— Завтра
— Ну что, что с дипломатом?
— Надо уточнить. Почему все посетители, бывшие до этой семьи, видели портсигар, а те, кто был после, его не видели?
— Да при чем здесь эта семья, когда в то самое время в музее был Васька?
— Вот именно. В то самое время.
Свиридов откинулся на спинку кресла и насмешливо поглядел на Цветкова.
На следующий день в половине двенадцатого Цветков и Откаленко в новых «выходных» своих костюмах и белоснежных сорочках с аккуратно завязанными галстуками подъехали к высотному зданию у Смоленской площади.
Несмотря на парадный вид, выглядели они тем не менее очень по-разному. На Цветкове был старомодный черный костюм: широкие брюки и под стать им пиджак с ватными плечами и узкой талией. Галстук в полоску был завязан широким, неровным узлом. Зато Игорь был одет по самой последней моде, и Цветков, усаживаясь рядом с ним в машину, усмехнулся и сказал:
— Да, брат. Мы вроде с тобой из разных эпох.
Игорь поглядел на свои остроносые ботинки и пестрые носки на резиночке, выглядывавшие из-под узких, высоко поддернутых сейчас брюк, и попытался сострить:
— Содружество поколений.
— Ты меня в старики не записывай, — проворчал Цветков. — Когда бандит тот стрелять вздумал, кто его на прием взял?
— Так вы были ближе.
— А кто тебе мешал ближе быть? — Цветков пригнулся к стеклу и добавил: — Вон он небось стоит, Пятнов этот.
В условном месте на тротуаре их дожидался высокий, элегантный молодой человек, чем-то неуловимо напоминавший Виталия Лосева, то ли детской припухлостью губ на открытом румяном лице, то ли фигурой.
Пятнов оказался обаятельным и веселым парнем. В ответ на чуть иронический вопрос Откаленко, как, мол, себя вести в условиях экстерриториальности, он засмеялся:
— Свободная беседа с криминальным уклоном.
— Нет, я в другом смысле. Придется ведь…
— Вот арестовывать или там обыскивать — это не придется. Увы, — шутливо перебил его Пятнов, разведя руками. — Самые вежливые вопросы, больше ничего. — И с ударением прибавил: — Между прочим, семейство господина Крагера необычайно заинтересовалось вашим визитом. Всё, говорят, у вас видели, а вот криминальную полицию не пришлось. Так что не подкачайте.
Машина остановилась на тихой улице возле старинного, с лепными украшениями особняка. Дежурный милиционер окинул приезжих настороженным взглядом и, словно угадав что-то, успокоенно отошел.
Дверь открыла молоденькая приветливая горничная в белой наколке.
По широкой лестнице, дважды отразившись с головы до ног в зеркалах на площадке, все поднялись на второй этаж. В небольшом уютном холле горничная попросила подождать.
Пятнов с улыбкой посмотрел на своих молчаливых спутников.