Смерть Британии! Царь нам дал приказ
Шрифт:
– Луиза! Ты в своем уме?! Как тебе вообще пришло в голову такое говорить?
– Империи нужен наследник. И желательно не один, дабы братья были помощниками друг другу. А не девицы… Их ведь на трон не посадишь. А если и посадишь, то с неприятными последствиями. Вспомни то, какую грязь рассказывали про Екатерину II Великую. Не престол, а натуральный бордель. Правда это или нет, в данном случае не важно. Потому как в обществе утвердилось мнение, что если женщина заступает на престол, то никак не может быть добропорядочной и целомудренной особой. И эти нравы не изменить. Даже про Елизавету Английскую ходят самые разные пересуды до сих пор. А что было при жизни? Елизавету открыто называли шлюхой
– Луиза, успокойся. У нас еще есть время и силы родить не одного и не двух малюток. Даст Бог – и наследника обретем. А нет… Вспомни, сколько воспитанников в детских приютах, над которыми ты шефствуешь, – ведь в какой-то мере они и наши с тобой дети. Воспользуемся правом на официальное усыновление, только и всего.
– Мне бы твой оптимизм, – покачала головой Луиза.
– Что-то не так? Почему ты такая грустная?
– Второй год меня тревожит головная боль. Стали частыми мигрени. И боли усиливаются. Медленно, но неумолимо мне становится все хуже и хуже. А мне всего тридцать два года. Я боюсь. Жутко, панически боюсь не справиться, не оправдать твоих надежд.
– Дорогая, что ты такое говоришь? – встревожился Император.
– Я умираю, – Луиза посмотрела Александру прямо в глаза взглядом полным горечи и страха. – Понимаешь?
– Врач…
– Смотрел. И не один. Я их очень просила тебе не говорить. Они считают, что эта прогрессирующая боль ни к чему хорошему не приведет. Но надеются на лучшее. Они надеются. У меня же надежды больше нет. Вспомни участившиеся случаи моего странного рвения к уединению и тишине? Думаешь, зачем мне это? Не знаешь? Я ухожу и плачу, уткнувшись в подушку. Голова болит так сильно, что даже слабый свет, и тот мучителен. А уж разговор, так и подавно, подобен адской пытке. У нас больше не будет ребенка, мы просто не успеем. Мы … – она отвернулась и, уткнувшись в ладони, заплакала. Александр не выдержал и поступил так, как нужно было в подобной ситуации – встал, подошел к Луизе и обнял свою жену, прижав к себе. Сам же уставился на огонь с какой-то холодной злостью, а зубы сжались так сильно, что захрустели.
В том, что произошло с супругой, он чувствовал свою вину. Дело в том, что летом семьдесят девятого они вместе посетили полигон во время демонстраций новой техники, и когда Луиза заинтересовалась показанным кабриолетом, Александр сам сел за руль, пригласив ее прокатиться. Скорость, по его меркам, была невелика – всего-то тридцать пять верст в час [39] , но внезапно лопнула покрышка и машину неудержимо потянуло к обочине. Он сумел справиться с управлением. Почти. На последних метрах тормозного пути автомобиль влетел в глубокую колдобину и резко остановился, из-за чего Луиза ударилась головой об окантовку лобового стекла. Вроде бы несильно, но… Снова, снова это чертово невезение! Прошло два года, и тот эпизод давно забылся, но очередные, четвертые, роды оказались неожиданно тяжелыми… и после них начались повторяющиеся приступы мигрени, которые мучали Императрицу со все возрастающей интенсивностью.
39
Имеются в виду имперские версты. То есть скорость была 64,855 км/ч.
Александр знал об этой проблеме лучше самой больной. Ведь врачи докладывали ему лично и в подробных деталях все объясняли после каждого осмотра. Даже то, о чем не решались поведать пациентке. А потом наступала очередь консилиума, на котором уважаемые «эскулапы» думали, что да как делать дальше. Но Саша поддерживал у Луизы веру в свое неведение ради ее же спокойствия. Может быть, и зря… Неутешительный диагноз уже прозвучал несколько месяцев назад, но все же еще оставалась слабая надежда на чудо. До этой минуты. За долгие годы, прожитые вместе, Александр уже привык к тому, что Луиза – «стойкий оловянный солдатик», а тут, когда и она сдалась, ему стало невероятно больно. Ведь на его глазах уходил самый близкий и преданный ему человек, а он никак не мог ему помочь. «Чертова медицина была еще слишком убога и примитивна…»
Александр обнимал плачущую Луизу и хорошо чувствовал, как где-то в груди у него щемит от боли и обиды, а на глаза наворачиваются слезы. Император Российской империи на деле оказался всего лишь человеком, который не мог одним взглядом обратить реки вспять и воскресить усопшего устным распоряжением. Да и письменным тоже не получалось…
Рано утром 26 февраля 1884 года Луиза Карловна, Императрица Российской империи, скончалась, оставив тридцатидевятилетнего Александра вдовцом в день его рождения. После похорон второй супруги Император объявил трехмесячный траур, отказавшись от любых торжеств.
Приближенные к августейшей особе в те дни отметили в своих дневниках, что Его Императорское Величество казался совершенно подавленным и замкнутым. Кто-то даже поговаривал о некой надломленности, но шепотом и не настаивая, потому что в этой видимой подавленности появилось что-то очень нехорошее, что-то пугающее… Особенно в этом потухшем, холодном и практически стеклянном взгляде…
Часть 2
Реанимация успеха
Личности необходимо страдать, чтобы расти.
Глава 1
Несмотря на весьма насыщенный график и большое количество работы Александр чувствовал пустоту и какую-то бесполезность своих усилий. Нет, конечно, в те минуты, когда ему приходилось с головой уходить в дела, жизнь наполнялась красками, но вот позже, во время отдыха или вынужденного ожидания, он снова уходил в себя и замыкался. Тоска по Луизе его совершенно угнетала.
Вот и сейчас, завершив намного быстрее задуманного разгребание документов, он оказался предоставлен самому себе на довольно большой отрезок времени, который нужно было чем-то занять, чтобы банально не сойти с ума.
В этот раз для разнообразия он открыл ящик письменного стола и, достав оттуда смутно знакомый крупный блокнот с потертым переплетом, решил его полистать. Этим «фолиантом» оказался дневник. Его дневник, который он пытался когда-то вести, но бросил, посчитав бесполезным и даже весьма опасным занятием. Ведь попади он к врагам, те смогли бы получить из него целый ворох критически важной информации.
Первая запись датировалась 9 мая 1872 года. Как раз тем самым днем со знаменательным парадом, на котором он провозгласил создание Красной Армии и флота, а также учреждение Боевого Красного Знамени.
Прочитанные строки встревожили Императора и заставили задуматься. Прошло не так много времени, а он совершенно себя не узнавал. Такие позитивные оценки! Такие восторги! Иногда ему казалось, что писал не он, а какой-то ребенок или подросток. Ведь если верить автору записанных в блокноте строк, то до воцарения коммунизма в отдельно взятой Империи оставалось всего несколько лет. Сейчас же, спустя двенадцать лет, он ничего подобного не ощущал… Как? Почему? Ведь ничто не должно было помешать столь грандиозным планам…