Содержательное единство 2001-2006
Шрифт:
В любом случае, эта модель не должна претендовать на монополию. И потому просто перечислим другие.
Сценарий (или модель) # 2 – была патология. Развиваясь по своим внутренним законам, она перешла в новую фазу. Номенклатура вырождалась именно по тому правилу, о котором говорит Сурков. Она смутировала. В раковом состоянии выдвинула новые (например, криминальные или антинародные) цели. А то и цели похуже. И начала фаза за фазой реализовывать эти цели. У власти оказались те же номенклатурщики, Ельцин, например. Они превратили коммунистическую патологию в криминальную патологию. Дальше патология будет сгущаться, коричневеть.
Что, нет такой модели?
Когда-то меня вдохновила и ужаснула фраза Андропова: "Мы не знаем общества, в котором живем". Понятно, почему ужаснула… Если не знаете, то как управляете? Но не менее понятно, почему вдохновила. Человек хоть не побоялся сказать, что он чего-то не знает. Что такое проблема? Чем она отличается от задачи? Проблема – это знание о незнании. Я узнал, что я не знаю, и начинаю двигаться к знанию. Это уже кое-что. А вот если я ничего не знаю, но считаю, что всё знаю, то меня рано или поздно настигнет эта самая реальность, от которой я бегу. И, как говорится, мордой об стенку.
Сценарий #3 – была некая несовершенная, грубая система. Она была жизнеспособна, хотя груба и несовершенна. И в рамках неё что-то разворачивалось. Но она накапливала ошибки. И, в конце концов, взорвалась, как Чернобыль. На её месте образовалась чернобыльская зона. Назовём её "зоной Ч". В этой зоне продолжается жизнь. В ней произрастают экзотические социальные растения (например, наши олигархи). В ней можно хорошо жить, торгуя, например, мутантами, новыми сортами этих самых растений, или радиационными отходами. В обломках прежнего могут обнаруживаться очень комфортные щели. Но это всё равно не жизнь, а "пикник на обочине". Его можно длить не без удовольствия для кого-то. Но если есть воля к жизни и осознание позора подобного, может быть, и очень комфортного, прозябания, то надо куда-то двигаться.
Вот, по сути, три основных сценария.
Есть, конечно, и четвертый. Что всё было совсем замечательно. А потом злые силы (внешние и внутренние) посягнули и совратили. Этот сценарий, кстати, остается релевантным для миллионов наших сограждан. На нём делаются думские карьеры. Его противоречивость понятна ("Если он, на фиг, такой умный, то почему он, на фиг, такой мертвый?"). Но его тоже надо рассмотреть. Не надо отметать с порога работу ЦРУ по развалу СССР, потому что это смешно. ЦРУ уже само надрывается, восхваляя свою деятельность по развалу. В чём-то, конечно, врёт. Но тут надо разобраться, в чём врёт, а что подлинно. Повторяю – всё надо подвергать сомнению.
Да, немножко смешно. Ужасное ЦРУ блестяще чинило козни, а замечательный КГБ все прозяпал. Да, есть грубая, но верная поговорка: "Если сука не захочет, кобель не вскочит". Но нам не поговорки нужны и не очевидные несоответствия. Нам нужно разбираться детально, по существу. И, ещё раз подчеркну, – всё подвергая сомнению.
Владислав Юрьевич, например, говорит: "Госсекретарь Шульц пишет в воспоминаниях, что он был шокирован некомпетентностью советских руководителей. Он называет имена, но я не хочу их повторять, чтобы не обидеть людей,
Ну, что сказать? Я тоже не хочу называть имена людей, которые когда-то руководили США и поразили меня своей непробиваемой тупостью. Эта тупость была никак не сравнима ни с каким клиническим обкомовским кретинизмом (который тоже, разумеется, имел место). Владислав Юрьевич справедливо может мне возразить, что американцы на коне, а наши – в известном месте. И это будет абсолютно справедливо. Но поскольку ещё не вечер и много чего происходит в мире, то такой аргумент столь же справедлив, сколь и неполон. Мы когда-то тоже были на коне. И все боялись, что мы оседлаем своих ближних и дальних соседей по планете Земля. Были основания бояться? Были. И что?
Но не это главное. Главное – принципиальная многоматричность нынешней нашей ситуации. Если у этой многоматричности есть социальный (а вовсе не интеллектуальный) эквивалент, то он состоит в том, что мы куда-то "залетели". И очень сильно. Что имеет место тупик. И из него надо выбираться. Но для этого надо сказать, что еще не выбрались.
Никто пока что даже никого конкретно не обвиняет в том, что так "залетели". Тут Владислав Юрьевич опять прав. Народ в каком-то смысле ощущает, что он сам сделал выбор. И что, как говорится, "обманули дурака на четыре кулака". Это очень больно признать народу. Неизвестно, останется ли он после этого народом. Тем более, что признать придётся не только это, но и то, что в каком-то смысле люди продали первородство за чечевичную похлебку. И неясно (очень, очень многим неясно), за что надо каяться. За злодеяния советского периода или за эту продажу очень непростого (в чём-то грубого, в чём-то несовершенного, в чём-то двусмысленного), но всё-таки первородства.
Хотелось бы, чтобы тут всё обошлось без шоков. Ох, как хотелось бы! Потому что ещё один шок может оказаться последним.
Но чтобы разобраться, конечно, нужна шкала приоритетов. Которая тоже неочевидна. И начинать разбираться тут надо с противоречий. В том числе, и в текстах, подобных тому, который я анализирую. Поскольку эти тексты, наконец, появились. И нельзя в этом смысле недооценивать случившееся.
Так о каких же противоречиях я говорю?
Начну с простейшего. Владислав Юрьевич – не Борис Абрамович. Для Березовского все ясно. Страна жила в коммунистической патологии. А потом вырвалась на просторы светлого ельцинизма, после чего скатилась в ужасный путинизм. Тут все непонятно. Если был такой мрак, то откуда появился свет? Если был такой свет, то откуда взялся новый мрак? Но, при всей этой непонятности, тут имеет место сколько-то полочек, на которых разложены некие "политические предметы". Разложены способом, лично меня совершенно не устраивающим.
Владислав Юрьевич даёт другую оценку ельцинского периода. Он прямо пишет, что при Ельцине "вместо того, чтобы двигаться к демократии, мы получили то, что справедливо названо "олигархией". Справедливо или нет это так названо – отдельный вопрос. Но то, что получили мы вовсе не свет, а нечто совсем другое… Тут я, безусловно, согласен. Как согласен я и с очень мрачной картиной, которую рисует Сурков. Манипуляция вместо представительства, коррупция вместо конкуренции, обрушение в нищету, прихватизация вместо приватизации, развал, фактическая потеря государственного суверенитета, позор Хасавюрта, отсутствие реальной свободы, разгул разбойников… Сурков риторически спрашивает: если это есть свободное и справедливое общество, то что, в таком случае, Содом и Гоморра?