Сослан-богатырь
Шрифт:
Согласился Урызмаг и стал посылать к Шатане за всеми кушаньями, каких только ни требовала собака.
"Вот теперь скоро будет у меня волчье молоко", подумала Шатана. И какие бы кушанья ни просил Урызмаг для собаки, все посылала ему Шатана.
Так целую неделю кормил Урызмаг собаку, и после этого сказала ему Силам:
– Теперь построй высокий загон.
Сплел Урызмаг крепкий плетень и построил высокий загон. Побежала собака в лес, и стаю за стаей стала она пригонять в этот загон свирепых волчиц. Далеко слышно было, как воют они, рычат и грызутся в загоне.
– Теперь можешь их доить, - сказала Урызмагу собака Силам.
– Легко сказать - доить!
– сердито ответил ей Урызмаг.
– Ведь они растерзают меня!
Тогда вошла собака Силам в загон, схватила одну из
Привезли Урызмаг и Шатана сто бурдюков волчьего молока Курдалагону, а за это время разжегся огонь в горне, и чудесный камень раскалился и почернел от жара. Наполнили молоком большую чашу, и такой огонь раздул Курдалагон в своем горне, что камень сначала покраснел, потом пожелтел, потом побелел и треснул. Треснул камень, и из пышущей жаром глубины его вывалился добела раскаленный младенец. Закрыты были его глаза, точно он крепко спал, и румянец горел на его щеках. Подставила Шатана подол своего бешмета - насквозь прожег младенец его ткань. Упал он на землю и на локоть ушел в землю. Задымилась, загорелась земля. И тут, ни мига времени не теряя, схватил его Курдалагон большими клещами за колени, опустил в молоко. Закипело и в белый пар обратилось волчье молоко. И спросил Курдалагон у Шатаны:
– . Погляди, улыбается он или нет? Не открыл ли он глаза?
Нет, не улыбался младенец, продолжал крепко спать.
Еще раз налил чашу и снова опустил в нее мальчика Курдалагон. И так до семи раз. На седьмом разе улыбнулся мальчик, открыл глаза, и тут увидели все, что в левом глазу у него два зрачка.
– Великим охотником и воином будет этот мальчик, - сказал Курдалагон".
– А тело у него теперь стало закаленное, стальное. И будет ему имя - Сослан, солнечное имя.
И только промолвил Курдалагон это имя, как взошло солнце. Первый луч его заиграл и засветился в глазах мальчика. Потянулся он к солнцу, не мигая, как орленок, взглянул на него.
Засмеялась тут Шатана, и спросил ее Урызмаг:
– Что тебя так обрадовало, хозяйка наша Шатана?
И ответила мудрая Шатана:
– Все время беспокоилась я о судьбе нашего из камня рожденного сына, но теперь вижу - все пойдет хорошо. Или ты не видел ту, которая с первым солнечным лучом поцеловала нашего Сослана? Это дочь Солнца - Ацырухс. Только что она родилась - и сразу полюбила Сослана. Суждены они друг для друга и будут счастьем друг другу.
Казалось бы, все предвещало счастье Сослану. Но лукавый нарт Сырдон, проведав о том, что нечто чудесное творится в кузнице Курдалагона, давно уже пробрался сюда - до всего ему было дело. Видел он, как Курдалагон закалял Сослана, и зорким взглядом своим приметил Сырдон то, чего другие не заметили. Клещами стиснуты были колени младенца, когда в волчье молоко опускал его Курдалагон. И догадался Сырдон, что хотя все тело Сослана закалилось, но колени его остались не закаленными, слабыми. И крепко запомнил это Сырдон.
3. Сослан и Хамыц
За день на вершок, за ночь на целую пядь вырастал Сослан, но ходить научился не скоро. Тяжко было его незакаленным коленям носить стальное, быстро наливающееся силой тело. Когда выходил он из дому, мальчишки-сверстники дразнили его "колченогим", а дома ему сидеть не хотелось. В нижнем этаже каменной родовой башни, в которой он помнил себя с рождения, окошечки были маленькие, и когда дверь закрывали, даже в самый яркий солнечный день здесь было сумрачно. Веселее становилось лишь тогда, когда Шатана разводила огонь в большом очаге. Целого быка или оленя можно было зажарить в огне этого очага, возле которого, повелевая дочками своими, верховодила мудрая Шатана.
Нарты-мужчины редко бывали дома. Когда они возвращались, то привозили богатую
С младенчества стало оружие любимой игрушкой Сослана. Трех лет он мог поднять меч Урызмага, который не всякому взрослому было под силу поднять. А брат Урызмага Хамыц сделал Сослану лук и стрелы.
Однажды был на охоте Хамыц. Заночевал он в лесу и вдруг на рассвете слышит - стрекочут над ним сороки. А Хамыц понимал птичий язык. И вот слышит он, сорока-жена говорит сороке-мужу:
– Хозяин нашего дома, остерегайся летать над башней Ахсартагата (*) . С рассвета и до вечера сидит там у двери колченогий мальчишка и ни одной птицы не пропускает. Многие родичи наши погибли, пронзенные его меткими стрелами.
Ахсартагата
происходящий или происходящие от Ахсартага. Башня Ахсартагата - родовая башня потомков Ахсартага.
– Молчала бы ты, женщина, пока тебя не cпросили!
– ответил сорока-муж.
– Люди охотятся только за той дичью, которая годна им в пищу. Мы же - такое наше счастье!
– людям в пищу не годны.
Не сочти для себя обидой мое женское слово, - ответила сорока-жена, - но мальчик этот еще несмышленыш. Не отличает он годных в пищу от не годных, всех бьет подряд, в лёт и без промаха.
Весь день охотился Хамыц, а когда поздно ночью возвращался домой и подходил уже к сумрачной башне Ахсартагата, просвистела в ночной темноте стрела над его головой и что-то ухнуло, застонало и тяжело упало на землю. Кинулся туда Хамыц и поднял с земли мертвого филина - его сердце пронзила меткая стрела охотника.
– Это я его застрелил, - сказал Сослан, приковыляв к месту падения филина.
– Разве ты кошка, что видишь в темноте?
– спросил Хамыц.
– У меня в левом глазу два зрачка; один из них - кошачий.
– Будешь ходить со мной на охоту, - сказал Хамыц и очень обрадовал этим Сослана.
Знаменитым охотником был Хамыц. Как младшего брата, полюбил Сослана Хамыц. Не было у Хамыца ни жены, ни детей. Девушки не шли за него - от рождения плешив был Хамыц, ни одного волоса не росло на его голом, блестящем черепе. Усы у Хамыца были рыжие, жесткие, глаза маленькие, синие. Сослану Хамыц казался красивым, а девушки смеялись над ним.
4. Женитьба Хамыца
Снова лютое время настало для нартов. Опять выжгло солнце поля нартов, а в домах не осталось хлеба. По горам и лесам бродили нарты, охотились и кормились тем, что добывали охотой.
В это тяжелое время больше всех помогал народу Хамыц. С болотистой равнины - называли ее нарты Желтая Осока - стал Хамыц приносить в нартское селение желтых косулей. Не мог он спокойно видеть, как голодают нарты, и в Сухой Балке бил он не раз молодых сухопарых оленей. Неустанно заботился Хамыц о нартском народе, и множество черноперых горных индеек добывал он для нартов на вершине Черной Горы. Сослан ходил вместе с Хамыцем, и не мала была его охотничья доля.