Сотовая бесконечность
Шрифт:
Кстати! Если восславянин изменил бы ход истории, как намеревался, то Земля осталась бы в распоряжении истинных местных уроженцев. Аборигены, известные как «неандертальцы», миллион лет коснели в неизменном состоянии, обладая лишь начатками разума. Если по какой-то причине они растормозятся, прогрессируют и разовьются… Неужто они не будут воевать, пушистенькие такие?!
Будут. Локосиане тоже коснели уйму времени в неизменном состоянии, обходясь БЕЗ войн, и чем это в итоге обернулось? Вернулись земляне локосианского происхождения и в отместку обрушили небо…
Потомки ссыльных убийц не избирали войну, она их избрала.
Вопросы, вопросы… На что он рассчитывает, этот дядюшка Ильм? Чего добивается?
И почему собственную Родину не толкает на иной путь, почему на Землю нацелился? Не сказать, чтобы его Земля чем-то особенно отличалась от Земли Виталия Сидоркина… Любопытно, сюда-то кого ссылали? Надо свериться… Где там сейчас главный дворцовый архивариус, в ведении которого уцелевшие фонды информации Совета семиархов?
Ага. Любопытно… Смертельный грех Первый, «Неверие». Атеисты, агностики и всяческие еретики, не верующие в Силу Природы. Остальные: Седьмой, «Нарушение традиций», Шестой, «Распутство», Пятый, «Невежество», Четвёртый, «Вторжение в личную жизнь», Третий, «Нарушение природных связей».
С точки зрения старой морали, нынешние локосиане почти поголовно смертные грешники и подлежат удалению в отстойники.
Как разительно изменяет моральные нормы война! Буквально с ног на голову переворачивает.
О, куда это Алекс и Виталий собрались?
Странный какой-то мир, совершенно ирреальный… Они что, виртуальные реальности принялись исследовать?!
Или один из оставшихся миров довоевался до коллективного перехода на иные мировоззренческие ракурсы?
Пора.
Там-Там надел шорты, стрейчевую футболку и чудо-красовки, белые, сверкающие, очень дорогие. Такие в Пятой стране уже не купишь. Подошёл к зеркалу, поправил модную причёску, изобразил улыбку. И, довольный собой, со словами «Иметь меня в попу, если я не красавец» направился к двери.
Взявшись за ручку, юноша остановился и закрыл глаза, морально подготавливаясь к тому, что будет не сладко. Ничего, он справится, вне всяких сомнений, поскольку прирождённый воин. Пятый, как говорится, с большой цифры.
Двери распахнулись. Пару шагов. Ещё… Открыл, нет, так же как двери, распахнулись веки… но тотчас же зажмурился. «Гады! Надо же, до чего додумались. Как быть?»
Там-Там решил позвать кого-то из своих. Никто не пришёл на помощь. У каждого СВОЯ тяжкая ноша. Он один. Знал же, на что идёт. Вот засада! Что же делать?! Не стоять же возле порога и ждать, когда тебя бросятся искать. Эх ты, Там-Тамыч, жадина, скупердяй и циник. А на поиски не скоро кинутся, да и вообще могут не искать, подумают, не сумел справиться со своим препятствием, новичок. Бродить же вслепую ещё хуже, рискуешь попасть в очередную ловушку Первых. Прав был Лайдер, рано ему на сборы, рано. «Ну, где же твоя сила?!» – спросил Там-Там сам у себя. И себе же ответил: «А вот она».
Найдя решение, он со счастливым выражением лица расстегнул ширинку и достал свой признак мужского естества. Открыл глаза вместе с мочеиспускательным каналом и давай обильно поливать
– Не буду же я подбирать эти конченые сраные деньги, – занимался он самовнушением. – Не буду, не буду.
Пусть Лайдер гордится своим учеником, парень дойдёт к месту сбора, как бы сладко ни хрустели под шипастыми подошвами купюры…
Иннафёдоровна – ветеран освободительной войны, – гнала свой кибер-танк по телам мёртвых Первых. Оставшиеся в живых, постанывая, слипшимися от крови губами просили пощады. Бесполезно, она не знает пощады, как бы пафосно это ни звучало. Имея за плечами ценнейший опыт великих сражений, она не поддастся на вздымающиеся руки и жалостливые крики. Иннафёдоровна продолжает перемалывать кости врагов гусеницами супермашины, не подозревая, что ждёт её впереди.
Пропасть. Монитор высвечивает бездонную глубину, сам взгляд в которую вселяет ужас и панику. Узкий переезд. Танк едва уместится и, если повезёт, может переползти через хлипкий мост. Итак, она активизирует внешний манипулятор, делает пробу на прочность, тут же запрашивает прогноз вероятности успеха. Тридцать процентов.
– Фигня, бывало и похуже… Ну, крошка, вперёд, у нас всё получится. Аккуратно, уверенно, чётко и спокойно.
Женщина, плавно вдавив рычаг, двигается к мосту.
– Вот мы уже почти въехали, – продолжала она успокаивать трясущуюся от страха махину. – Смелей, родной.
Танк лучше реагировал на речь и чувства хозяйки, чем на механическое управление. Он съёжился и просигналил, когда сорвавшийся с края моста булыжник отправился в бесконечное падение.
– Ну-ну, тише, малыш, мы уже почти на середине.
Стоп!
Никогда кибертанк не тормозил так резко – чуть не зарылся длинным дулом в жестяное покрытие. Мост предупредительно хрустнул.
Впереди стоял Михаил, вернее его образ. По бокам – смерть. Ветер свободы, врывающийся в открытый люк, не высушивал наворачивающиеся слёзы.
– Зачем ты это сделал? – шептала Иннафёдоровна. – Если бы ты изменил мне, я бы простила, с трудом… но поняла б, а ты… ты же предал Родину. Выбрал где мягче, теплее, сытнее. Всё можно забыть, вычеркнуть из памяти, только не предательство.
Он улыбался и протягивал к Иннафёдоровне свои красивые мускулистые руки. О, как она любила эти по-настоящему мужские руки! Как руки Михаила любили её! Они были лучшей столичной парой. И что случилось потом?
Рождённый талантливым полководцем Михаил поднял за собой миллионы. В каждой семье Пятых на него молились, солдаты считали за честь умереть на глазах у своего командира, его имя стало синонимом будущей победы. Противник, не медля, отступал при виде грозного Михаила во главе войск. Позабыв про оккупацию, враг перешёл к защите собственных границ. В финальном сражении, когда Первые только и мечтали отбиться и спасти родные просторы, победа переметнулась на их сторону. И мир захлебнулся в крови. В том бою, непостижимом и кошмарном, ход войны был коренным образом переломлен. Пятые потерпели страшное поражение, просто-напросто катастрофический разгром.