Статьи из книги 'Цивилизация перед судом истории'
Шрифт:
Это подводит нас к рассмотрению альтернативного Ответа на Вызов со стороны чуждой цивилизации, ибо, если имама Яхью можно назвать представителем "зелотизма" в современном исламе (по крайней мере такого "зедотизма", который убежден в необходимости держать порох сухим), тогда Мехмед Али - представителе ?иродианстаа", чей гений ставит его наравне с эпонимическим основателем секты, Мехмед Али на самом деле не первый "иродиаиин", сформировавшийся внутри ислама* Однако он первый сумел следовать заветам "яродианства" без страха возмездия после смерти его предшественника - несчастного османского султана Селима III. Мехмед Али также первый, кто следовал заветам "иродиапства" твердо и с заметным успехом - чего не скажешь об изменчивой жизни его современника и сюзерена султана Махмуда II в Константинополе.
Итак, "иродианин" - это человек, действующий по принципу, что самый эффективный путь уберечься от неизвестного - это овладеть
119
тора веков назад, - со времен Селима III и Мехмеда Али сосредоточилось в Константинополе и Каире. Константинополь и Каир в царстве современного ислама прямо противоположны столице ваххабитов в Эр-Риа-де, в сте11ях Неджда и твердыне сенусситов Куфаре25. Оазисы, бывшие оплотом исламского "зелотизма", заметно удалены и недосягаемы, города же, ставшие колыбелью исламского "иродианства", лежат или вблизи, или непосредственно на великих природных международных путях, таких, как черноморские проливы или Суэцкий перешеек; и по этой причине, равно как и по причине стратегического значения этих двух стран, их столицы - Каир и Константинополь - испытывали сильное влияние со стороны западного предпринимательства. Воздействие всякого рода началось с тех пор, как только Запад начал набрасывать свою сеть на цитадель ислама.
Совершенно очевидно, что "иродианство" куда более эффективный Ответ на Вызов из двух альтернативных ответов, способных родиться в обществе, вынужденном защищаться от воздействия превосходящей чуждой силы, "Зелот" пытается спрятаться в прошлом, как страус, уткнувшись головой в песок; "иродианин" же смело смотрит в настоящее и изучает будущее. "Зелот" действует инстинктивно! "иродианин" - по здравом рассуждении. Собственно, "нродианину" приходится сделать усилие разума и воли, чтобы преодолеть "зелотский" импульс, являющийся нормальной спонтанной человеческой реакцией на Вызов, стоящий в равной степени и перед "зелотом", и перед "иродианином". Стать "иродианином" уже само по себе есть черта характера (хотя совсем необязательно привлекательного); интересно заметить, что японцы, пожалуй, единственные из незападных народов, принявших Вызов Запада и успешно проявляющих свое "нродианство", в прежние времена, с начала XVII века по конец XIX, были столь же яркими представителями чистого "эелотизма"26. Будучи людьми сильного характера, они взяли все, что можно, от "зелотского" О^гвета на Вызов; однако, когда факты убедили их, что упорство в этом направлении приведет их к катастрофе, они сознательно сделали крутой поворот и повели свой корабль дальше под парусом "иродианства".
Тем нс менее "иродианский" Ответ, будучи несравненно более эффективным, нежели Ответ "зелотский", все-таки не предполагает окончательного решения того неумолимого "западного вопроса", что встал сейчас перед всем современным миром. Во-первых, это опасная игра, ибо, если прибегнуть к метафоре, это смена коней на переправе, и всадник, оставшийся без седла, будет сметен потоком точно так же, как и "зелот" будет сметен пулеметным огнем, выйдя на бой с копьем и щитом. Переправа очень опасна, и ее осилят не все. В Египте и Турции, к примеру, послуживших экспериментальным полигоном для исламских пионеров "иродианства", эпигоны оказались не на уровне труднейшей задачи, завещанной им "старшими предшественниками". Результатом было то. что в обеих этих странах "ироднанское" движение пришло в упадок менее чем через сто лет после его зарождения, а именно в первые годы последней четверти XIX века;
эффект же отставания в развитии болезненно и в различных формах до сих пор проявляется в жизни этих стран.
Можно указать еще на две неотъемлемые и оттого более серьезные слабости "иродианства", и для этого обратим свое внимание к сегодняшней Турции, лидеры которой, героическими усилиями преодолевая регресс после правления Абдул-Хамида27, довели "иродианство" до логического конца во время революции28, по жестокости и глубине оставившей далеко позади даже две классические японские революции VII и XIX веков29.
120
Здесь, в Турции, в отличие от последовательных революций на Западе экономической, политической, культурной и религиозной - революция произошла по всем линиям одновременно и, таким образом, сотрясла до
Турки не только изменили свою конституцию (сравнительно простое дело, по крайней мере по форме), но эта еще не оперившаяся Туре^ая Республика низложила Защитника исламской Веры и упразднила его институцию - халифат; лишила имущества исламскую Церковь и распустила монастыри; сняла паранджу с лиц женщин, отринув вместе с ней и все, что она символизировала; вынудила верующих мужчин смешаться с неверующими, заставив носить шляпы с полями, которые мешали исполнять традиционный исламский обряд молитвы, требующий коснуться пола мечети лбом; безоговорочно отвергла исламское законодательство: сначала перевела швейцарский гражданский кодекс на турецкий язык дословно, а итальянский уголовный - с небольшими изменениями, а затем ввела их в действие голосованием Национальной ассамблеи и, наконец, заменила арабское письмо на латинское, что не могло не отбросить прочь ббльшую часть османского литературного наследия. Наиболее Примечательной и смелой переменой из всех, предпринятых этими "иродивнскими" революционерами, было то, что они предложили своему народу новые общественные идеалы, побуждая их забыть о том, что они землепашцы, или воины, или управители, и посвятить себя коммер1ЩИ и производству, доказав тем самым, что турки могут своими силами не хуже любого на Западе - не говоря уж о вестернизироввнных греках, армянах, евреях справляться со всем тем, чем раньше считали ниже своего достоинства заниматься, ибо традиционно презирали эти виды деятельности,
Эта "иродианская" революция в Турции проводилась с такой решительностью, при таких трудностях и в столь неблагоприятных обстоятельствах, что всякий великодушный наблюдатель сделает скидку на все упущения и даже злодеяния, сопровождавшие ее, и будет желать ей успеха в ее огромном деле. Тап1из 1аЬог поп &И саззия (великий труд не пропадет втуне)30. Со стороны западного наблюдателя было бы особенно невежливо глумиться над ошибками или придираться к мелочам, ибо в конечном итоге "иродиане" пытались дать своему народу и стране тот образ жизни, в отсутствии которого мы же их вечно и упрекали с первых контактов между исламом и Западом; то есть они пытались - только теперь - создать в Турции подобие западного государства и западной нации. Однако, как только мы ясно осознали их цель. мы не могли не задуматься о том, стоила ли эта цель всех тех трудов и усилий, что затрачены на ее осуществление.
Конечно, не очень-то привлекательно выглядел закостеневший в своей старомодности турецкий "зелот", презрительно глядевший на нас с гримасой фарисея, денно и нощно благодарившего Бога за то, что он не такой, как другие3!. Пока он гордился своей "особостью". мы задались целью сломить его гордость, показав, сколь одиозна эта его "особость". Мы называли его "этот ужасный турок" до тех пор, пока не пробили его психологическую броню и нс довели до той самой "иродианской" революции, которую он осуществил на наших глазах. Теперь же, когда под нашим же давлением он совершенно переменился и всеми средствами пытается стать таким, как все, мы пришли в замешательство и готовы возмутиться, как возмутился Самуил, когда евреи признались, сколь низкие мотивы побудили их возжелать царя32.
121
В этих обстоятельствах наши нынешние сетования по крайней мере невежливы. Предмет нашего недовольства может возразить, что для нас, что ни сделай, все плохо, и процитирует наше же собственное Писание: "Мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели вам печальные песни, и вы не рыдали"33. Однако из этого отнюдь не следует, что если наша критика невежлива, то она мелочна или вовсе не справедлива. Ибо. в самом деле, что добавится к наследию цивилизации, если этот труд увенчается успехом и цель, поставленная этими решительными турецкими "иродианами", будет ими достигнута в полном объеме? Вот тут-то и проявляются две неотъемлемые слабости "иродианства". Первая из них - "иродианство", ех Ьуро1Ьей, - имеет характер нетворческий и подражательный, поэтому, если поставленная цель будет достигнута, результатом будет лишь увеличение количества промышленного продукта копируемого общества, а не высвобождение творческой энергии людей. Второй слабостью является то. что этот не слишком вдохновляющий успех - самое большее, что способно дать "иродианство", - может принести благо лишь очень незначительному меньшинству в любом обществе, выбирающему путь "иродианства". Большинство же не может рассчитывать даже на то, чтобы стать пассивными (хотя бы) членами правящего класса копируемой цивилизации. Их судьба - пополнять ряды ее пролетариата. Муссолини однажды заметил довольно резко, что существуют не только пролетарские классы или личности, но и целые пролетарские нации; именно в эту категорию, очевидно, попадают незападные народы в современном мире, даже если при помощи героических усилий "иродиан" им удается внешне трансформировать свои страны в суверенные, независимые национальные государства западного типа и установить отношения с сестринскими западными обществами в качестве номинально свободных и равных членов общемирового сообщества.