Стоящий у Солнца
Шрифт:
— Ничего, если я с вами поеду?
— Садитесь, я беру совсем недорого! Я самый дешевый таксист на Урале! Вам повезло.
Русинов зацепил трос за свою машину, заглушил двигатель, а в выхлопную трубу забил деревяшку с тряпкой.
— Вперед! Заре навстречу!
«МАЗ» перетащил машину на другую сторону и остановился. Вода попала в кабину, так что пришлось поднимать ноги на капот.
— За неудобство заплатите вы, — предупредила Ольга. — А если еще растрясете по дороге — папе скажу.
— А я папе скажу, что вы съели мед! — нашелся Русинов. — И, чтобы никому не досталось, остатки вымазали на себя.
— Я папу не боюсь,
— Надо же! Честному человеку нечего бояться милиции!
— Какой же вы честный, если измазали девушку медом да еще хотели облизать?
— Не облизать, а подлизаться!
— Тем более! Воспользоваться женской слабостью, чтобы потом подлизаться к моему папе...
Она осеклась, отвернулась. Водитель «МАЗа» собрал трос и уехал. Они снова остались одни на дороге, но было хоть плачь — не вернуть вчерашнего радостного и бесшабашного состояния. Русинов выбил затычку из выхлопной трубы, обошел машину, попинал колеса: все, надо ехать! Но до чего же обидно, что Ольга восприняла его как пройдоху, желающего через дочку найти общий язык с папой. И если сейчас начнешь оправдываться — только усугубишь дело...
Русинов молча запустил двигатель и поехал. Дорогой он старался не смотреть в ее сторону и лишь сбавлял скорость на выбоинах и ямах, чтобы не растрясти пассажирку. Ольга отмечала это, и он чувствовал на себе ее взгляды.
Поселок Гадья стоял на самом берегу Колвы. Река делала крутой поворот, омывая каменный мыс на другой стороне, бурлила, пенилась, и место это оправдывало свое название. Ольга попросила остановиться возле больницы.
— А вы езжайте вон к тому дому, — указала она. — Папа должен быть там. Я скоро приду...
— Не поеду, — проронил он. — Так что... до встречи! Может быть, сведет судьба у какой-нибудь речки...
— Вы что, не поедете к нам? — недоуменно спросила Ольга.
— Конечно нет! Мне пора в горы...
— Но вы же один не найдете Кошгару!
— Найду.
Ольга коснулась его руки, но тут же отдернула свою ладонь:
— Не валяйте дурака! Без папы вы ничего не найдете.
— Я упертый, найду, — уверенно сказал Русинов. — И у меня есть магический кристалл.
— Какой?
— Магический! — Он достал из кармана «орех» на капроновом шнурке. В стальной коробке кристалл заплясал и потянулся к магниту стереодинамика.
— Вы еще и фокусник, — с каким-то легким пренебрежением заметила Ольга. — Хватит обижаться, езжайте к отцу...
— Я знаю, что мне нужно делать, — Русинов спрятал кристалл. — И привык поступать так, как считаю нужным.
— Пожалуйста, — проронила она и открыла дверцу. — Если хотите...
Русинов хотел помочь донести сумку до крыльца, но Ольга запротестовала: может, не хотела, чтобы видели рядом с ней чужого, а возможно, показывала самостоятельность. Она поднялась на крыльцо и обернулась.
— До свидания! — крикнул Русинов и сел в машину.
Ольга стояла и смотрела из-под руки: солнце било ей в лицо. Он развернулся и поехал, стараясь не оглядываться и не смотреть в зеркало заднего обзора. За поселком он остановился и лег на баранку. Хотелось вернуться, сделать круг и остановиться возле ее дома. Ольга бы пришла из больницы, но обрадовалась ли она или, наоборот, разочаровалась еще больше... Нет уж! Если тебя чуть ли не в глаза назвали прохиндеем, возвращаться не нужно. И вообще, разменял уже пятый десяток, а потому нечего «раскатывать губу» на молодых.
Как
А впереди были лес и горы да еще множество старых лесовозных дорог, не отмеченных ни на одной карте. Без знающего человека тут можно блуждать целый месяц, а то и дольше, поэтому выход был единственный: проверять все даже самые маленькие «перекрестки Путей», которые бы разрезались речками. Заодно можно было получить подтверждение своей теории. Работа предстояла сама по себе интересная, но Кошгара могла дать быстрый и конкретный результат. Русинов съехал с дороги и по старому волоку забрался поглубже в лес. Там он расстелил брезент и, разложив карты, неожиданно загадал: отыщу Кошгару — вернусь к Ольге...
И вдруг заметил, что не может работать, что все — тихий сосновый бор, запах хвои, взрытый на дороге песок и даже вездесущее солнце, — все это напоминает об Ольге и кружит мысли возле нее. А сознание того, что она близко — всего-то километрах в двух! — вызывает сосущее, как голод, желание поехать и хотя бы издалека посмотреть на ее дом, на больницу и, может, встретиться случайно...
Он полежал на брезенте вниз лицом, затем решительно собрался и поехал — дальше от Гадьи! Чтобы не было этого искуса, чтобы появилось реальное препятствие: на катание взад-вперед просто не хватит бензина. Дорога несколько раз вплотную прижималась к Колве и, отпрядывая от нее, тянулась в гору, на водораздел. Он ехал стиснув зубы, пока солнце не опустилось к дальнему чистому горизонту, а впереди неожиданно показались дома поселка, очень похожего на Гадью. Ему почудилось, что он сделал какой-то большой круг, и всесильный рок привел его туда, откуда он почти бежал. Проселок выскочил на берег Колвы, и сразу отлегло — деревня оказалась на другой стороне реки. И одновременно было жаль, что рок увел его так далеко...
Русинов отъехал от поселка километра на три и остановился ночевать на берегу. Он не стал даже разводить большого костра, вскипятил кружку воды на мелком хворосте и хвое, заварил чаю и забрался в салон. Здесь тоже все напоминало Ольгу: за один день она успела обжить и машину, и его жизнь, поселилась неожиданным образом так прочно, что любая вещь напоминала только ее. К тому же, расстилая постель, он обнаружил в спальном мешке какой-то мягкий комочек — забытую Ольгой резинку для волос. Он спрятал находку в карманчик, где лежала нефритовая обезьянка, и немного успокоился.
И тут же вспомнил о радиомаяке! Он сделал первую глупость, забыв упаковать его в свинцовый футляр, когда отъехал от Гадьи. Не следовало показывать Службе дорогу к Кошгаре! Повесил бы где-нибудь на дерево этого «шпиона», а потом вернулся и снял. Теперь же оператор-локаторщик поставил точку на карте... Русинов положил радиомаяк на стол, чтобы всегда был на глазах и чтобы завтра утром заткнуть ему глотку, причем надолго. А пока пусть одну ночь поспят спокойно.
Потом ему казалось, что спальный мешок навечно оставил в себе ее запах, и он уснул, вдыхая его хмель. А среди ночи он внезапно проснулся и прямо перед собой за стеклом увидел белое человеческое лицо. Кто-то заглядывал в машину! Русинов замер, и рука потянулась к карабину, спрятанному под поролоновым матрацем. Человек отпрянул от стекла, и послышались его шелестящие по хвое негромкие шаги. Ночной гость стал на фоне белесой воды и несколько минут стоял неподвижно, как камень. Русинов опомнился и вместо карабина достал прибор ночного видения.