Страстные сказки средневековья Книга 1.
Шрифт:
Стефка с радостным смехом вспрыгнула на зверя, и они помчались с сумасшедшей скоростью над землей. Где-то внизу головокружительным калейдоскопом мелькали залитые лунным светом земли и моря. У женщины закружилась от восторга голова, и она внезапно, распахнув руки, спрыгнула со спины барса и со счастливым смехом запарила по воздуху рядом.
Кошка повернув голову, заглянула ей в глаза жестким изумрудным взглядом, от которого разом перестало биться сжавшееся сердце, и вдруг заявила страшно низким голосом:
– Люди совсем не те, кем кажутся!
Перепуганная
– Что случилось, пресветлая госпожа?
Стефка беспомощно оглядела уже ставший привычным за эти недели интерьер комнаты.
Рауль содержал свою любовницу в царской роскоши, которой могли бы позавидовать даже дворцы королей - заваленная пуховиками в шелковых простынях кровать, устилавшие полы восточные ковры, ценных пород дерева мебель, искусно вделанные в стены венецианские зеркала в резных золоченых рамах. Изумленно разглядывавшая все поначалу пленница уже обвыклась среди этих диковинок, и теперь не обращала ни на что внимания, зато решетки на окнах и замки в дверях её раздражали с каждым днем все больше и больше!
– Я ощущаю себя птицей в клетке!
– каждый раз возмущенно жаловалась она любовнику во время его визитов.
Но Рауль, всегда внимательно выслушивающий все, что пленница хотела ему сказать, отвечал всегда одинаково, заваливая её на спину среди простыней кровати. Когда-то она страдала от недостатка внимания супруга, теперь наоборот, получала его через край, но, увы, счастливее от этого не становилась.
– Разве тебе плохо со мной,- каждый раз отвечал на её жалобы любовник,- чего ты хочешь?
И если она по наивности вначале, превозмогая утомление, лепетала что-то о свободе, то получала очередной виток изматывающих объятий, после чего долго лежала без сил, даже после того, как любовник скрывался за порогом.
– Ой, что-то тут не так!
– бурчала каждый раз Хельга при виде обессиленной госпожи,- что это за мужчина такой, что после него не работают ни ноги, ни руки?! Разве это нормально? Помню, притулимся мы где-нибудь с Куртом, а тут отец внезапно появится, так я, едва оправив юбку, начинала усиленно работать, да ещё косилась глазом на занавеску, где скрывался дружок!
– Так ты у нас ещё та кобыла, многих ездоков на себе носила! И как тебя не гоняй, подол мигом вздернешь, только седлай,- острил Тибо, но как-то печально, больше по привычке.
– А ты хочешь сказать, что после мужских объятий женщина должна по полдня приходить в себя?- огрызалась немка, с жалостью вытирая покрытый каплями пота белый лоб графини,- правда, от такой еды мы вскоре все здесь протянем ноги!
Стефания на еду не жаловалась - ей вполне хватало и молочно-овощного рациона, на который посадил их в заключении де Сантрэ, а вот поклоняющаяся жаркому, как языческому идолу,
– И как вас угораздило попасть в такую ловушку,- подхватывал Тибо,- завлек, словно хорь глупышку-несушку!
Стефка только болезненно стонала в ответ, пытаясь справиться с противной слабостью во всем теле. Действительно, Рауль элементарным образом её обманул, только не этим двоим укорять в доверчивости свою госпожу.
Проснувшись в то далекое утро обнаженной в его объятиях, женщина долго не могла поверить, что так глупо дала обвести себя вокруг пальца. Катастрофа казалась ей настолько сокрушительной, что она чуть было не тронулась умом от горя.
– Вы меня обманули,- кинулась Стефания с кулаками на де Сантрэ,- вы обыкновенный обманщик, лгун, колдун!
Но тот резким движением прижал возмущенную любовницу к груди таким образом, что их глаза оказались на одном уровне.
– Я никогда не лгу,- серьезно уверил он трясущуюся от гнева женщину,- я пообещал, что вы что-то вынесете из ваших грез, и обещание свое исполнил!
– Где же это что-то? Где?
– в истерике закричала она.
– Он здесь!
– слабо улыбнулся Рауль и многозначительно положил ей руку на живот.
Как она тогда не скончалась от бешенства? Стефке запомнилась только багровая пелена, наползшая на разум, когда она вцепилась ногтями в это бессовестное лицо, да дикое рычание, вырвавшееся из груди.
– Ни за что!
– вопила она, изо всех сил вырываясь из ненавистных рук,- никогда этого не будет!
Усмиряли её уже три пары рук. Перепуганные внезапным взрывом гнева обычно терпеливой и доброй госпожи слуги пришли на помощь её врагу, и вскоре туго спеленатая в его плащ Стефка беспомощно извивалась на полу.
– Отпустите меня, - кричала она,- я выцарапаю ему глаза, я....
– Успокойтесь донна! Не надо так расстраиваться!
– метались вокруг эти предатели.
– Все будет хорошо! Ну, провели вы ночку с мужчиной, конец света ещё не настал! В ближайшей же церкви возьмете отпущение грехов и вся недолга,- убеждал её, забыв про рифмоплетство, растерянный Тибо,- такие вещи случаются повсеместно, и редко какая женщина может похвастаться, что хранила свою постель только для мужа, да и те, прости Господи, в основном дуры или уродки какие-нибудь!
– Ребенка не так просто зачать,- трусливо вторила ему Хельга,- мессир Рауль ведь не голубь, чтобы клюнуть один раз и все, чрево уже заполнилось! Шутит он, не беременная вы! Вот лучше попейте водички, да придите в себя!
Они голосили в два голоса, болтая всякую чушь, облили её с перепугу несколько раз водой, придавили разметавшиеся волосы, прошлись по ногам, и... Стефка поневоле пришла в себя. И тут же закрутила головой в поисках бесстыжего насильника.
Рауль сидел неподалеку на каком-то бауле, и старательно вытирал кровь со щеки, не обращая внимания на суетливо мечущихся и галдящих вокруг графини слуг. Но на её взгляд среагировал мгновенно.