Свобода от, свобода для
Шрифт:
– А я думал, вы с нефтезавода...
– пробормотал он.
Я жестом остановил бросившихся обниматься Мишку и Вайнштейна:
– Давайте отложим дружеские объятия. Сначала - ванна!
– я повернулся к Профессору и сказал:
– Раздевайся.
– Как?
– не понял тот.
– Догола, - ответил я и пояснил: - не хватало еще вшей в дом нести. Бросим одежду здесь, пусть вымерзнет как следует. Не волнуйся. У нас найдется, во что тебя одеть.
– Но... у нас только одна ванна. Мы не ждали, что ты вернешься не один, - растерянно сказала Марина.
– Тогда Профессор пусть идет первым.
– Что вы, мне так неудобно. Я могу и последним,
– Ни за что. Вперед и без разговоров. Если не хочешь у всех на виду, вон там можно раздеться, за воротами. Потом все отвернутся, быстренько пробежишь вон туда, там ванна. Ну!
– прикрикнул я на Профессора. Тот подчинился.
Когда он забежал в дом, за ним пошел Вайнштейн, контролировать процесс. Потом я командным рыком загнал всех туда же, сказав, что нечего торчать на морозе. В итоге, я остался один на снегу перед воротами. Подумал, и зашел внутрь, всяко не на ветру стоять. На бетонном полу чернела горка одежды, сброшенной Профессором.
Через полтора часа, я, сверкая свежевыбритой головой, и свежевыбритым же лицом, сидел за столом и потягивал горячий чай из кружки. На коленях у меня сидел кот, и жмурился, мурчал от удовольствия, запуская когти в мои штаны. Напротив сидели Летун с Профессором. Профессор, тоже выбритый, вымытый, и переодетый в чистое, что-то тараторил, рассказывая Летуну. Тот слушал, изредка задавал наводящие вопросы. Я молчал, и наслаждался, шутка ли, месяц не мылся и не чистил зубы. Вдруг, что-то вспомнив Профессор обернулся ко мне:
– Молодой человек, а где моя одежда?
– Ты про тряпки? Так Вайнштейн их сжег.
– К-как сжег?
– растерянно произнес Профессор, и заерзал на стуле.
– Да ты не волнуйся, - ответил я и отхлебнул из кружки, - цел твой "маячок", что ему сделается. Эли как раз должен был довезти его куда надо.
После этих слов Профессор стал белее мела, и пошатнулся на стуле.
– Я что-то пропустил?
– привстал Летун.
– Ничего особенного, - ответил я, - просто на нашем новом друге был радиомаяк. Засланный у нас казачок.
– Так, - Летун потянулся за винтовкой. Его боец с русалочьим именем отлепился от стенки, которую подпирал и напрягся. Слышавшая весь разговор Марина всплеснула руками, и заверещала:
– Ах ты гад! Шпион! Сучий потрох! А я тебе еще печенье!
Она направилась к сжавшемуся на стуле Профессору, выставив перед собой руки с согнутыми напряженными пальцами. Страшнее бабы кошки нет. Я еле успел схватить ее за пояс теплого халата. Она остановилась, фыркнула, цапнула со стола вазочку с печеньем, и ушла. Я откинулся на стуле, и сделал глоток. В комнате повисла напряженная тишина. Профессор не выдержал ее, и сполз со стула. Он встал на колени, и зарыдал. Отвратительное зрелище, бритый наголо плачущий старик.
– Не убивайте, меня заставили, пожалуйста, не убивайте, я все расскажу!
– умолял он.
С сожалением отставив пустую чашку, я спокойно сказал:
– Сядь на место и заткнись. Летун, если он не сядет, пристрели его.
Профессор вернулся на место, и затрясся. Я тем временем продолжил:
– Давай я тебе расскажу, как все было. Ты меня вычислил почти сразу же, и улучив момент, понесся, радостно повизгивая, закладывать. Старосте, мусорам или самому коменданту, не суть. Ты надеялся, что они меня возьмут, а ты получишь свою иудину пайку. Но они там оказались умнее, чем ты, поэтому не стали сразу же меня брать. Не знаю, за кого они меня приняли, скорее всего, подумали, что я человек генерала, с нефтезавода. Взяв меня, они бы ничего не выиграли, поэтому они решили поиграть. Я внедрился к ним, а они захотели внедриться к нам. И подослали тебя. Ты втерся ко мне в доверие, и помог мне покинуть туннель. Идеальное прикрытие, никто бы тебя не заподозрил.
Ты провел все почти идеально. Почти. Но меня насторожило то, как легко староста соглашался на все твои просьбы. И на сортировку ты попал в первый раз, это было заметно. А еще, когда мы уходили, нас в дверях обыскали, и мусор провел рукой по тому месту, куда ты сунул банки. Он не мог не почувствовать, что у тебя там что-то спрятано. Значит, у него была причина не заметить. Очень веская причина, приказ называется. Но все это были догадки. По настоящему я заподозрил тебя сегодня, когда, попав к нам, ты удивился, что мы не поехали на нефтезавод. Ты ожидал попасть на нефтезавод. Почему? Я задал себе этот вопрос, и не смог на него ответить. Поэтому, когда ты пошел купаться, я остался снаружи, на холоде. За полчаса, что у меня были, я распустил твою одежду на тряпочки, и за подкладкой бушлата нашел таблетку радиомаячка. Видать, твои хозяева недостаточно тебе доверяли, вот и подсунули. Вот так все было, да?
– Да, - подтвердил немного пришедший в себя Профессор, - вы меня убьете?
– Обязательно, - кивнул я, - обязательно убьем, если ты вот сейчас же, не сходя с места, не дашь мне причин этого не делать.
Он дал. Согласился сотрудничать, выложил нам всю схему, как будет выходить на связь и т.п. И даже предложил вариант, как его лучше использовать. Он был прост и незамысловат. И мы с Летуном его приняли, с небольшими поправками. Мы отправляем Профессора в отдаленную Семью, там он будет жить под наблюдением, а иногда мы будем его привозить, и он будет относить составленные под нашим руководством донесения. Рано или поздно мы все равно схлестнемся с Фрайманом, с таким соседом мирно жить не получится. Канал для слива дезинформации нам очень пригодится. Да и, наверняка, одним Профессором агентура Фраймана не ограничивается. Хваткие ребята из его службы безопасности кого-то да исхитрились внедрить, к гадалке не ходи. В таком случае, Профессор нам будет вдвойне полезен. Мы будем через него сливать дезу, и он же поможет нам вычислить других агентов.
– Коцюба, - спросил меня Летун на прощание, - а куда Эли отвез маячок?
– Не было никакого маячка, - меланхолично ответил я, - а может, и был. Я не проверял.
– То есть, ты блефовал. Жестокий ты человек, Коцюба. А если бы он оказался ни при чем, а ты вот так?
– Летун покачал головой.
– Так ведь не оказался же. И вообще, доверять, это вредная привычка. Особенно, незнакомым.
Я не стал объяснять Летуну, что тут опять сработала моя чуйка. Я с самого начала почувствовал, что Профессор что-то скрывает. Словами это не описать, проскальзывала какая-то фальшь. Так что, устраивая спектакль, я был уверен, что не промахнусь.
– Знаешь, Летун, миром дело не кончится. Нам, так или иначе, придется Фрайману солнечное затмение устраивать. У них там танки, бронетранспортеры, и бог знает, что еще припрятано. Надо искать оружие. Наверняка есть нетронутые склады. Вспомни, сколько этого добра было вокруг.
– Поищем, - кивнул Летун, - думаю, много всего валяется, и только и ждет, чтоб его подобрали.
– Знаешь, прозвучит это очень жестоко, но нам повезло, что выжил каждый двадцатый, - ответил я.
– Если бы Песец был менее резким, хрен бы чего вот так просто валялось, ожидая, чтоб его подобрали. Рвали бы друг другу глотку за бутылку чистой воды или стакан крупы.