Тактика долга
Шрифт:
Выиграть они смогут только в том случае, если Грейсону удастся правильно выбрать место сражения.
Алекс вел Кейтлин за руку по узкой горной тропинке через поросший густым лесом южный склон горы Альбы, поднимающейся как раз над Цитаделью. Невозможно было найти спокойное тихое место, чтобы побыть вдвоем час или два, на борту шаттла, и Алекс даже не пытался это сделать. Цитадель тоже была неподходящим местом для подобной встречи. Тела повешенных во дворе Цитадели жертв Вилмарта, а также страшные трофеи, расставленные вдоль колонн тронного зала наместника, были сняты и похоронены рано утром делегацией местных Жителей из Нового Эдинбурга.
Но для Алекса это место напоминало о тех ужасах, которые он увидел, когда
А это место в горах он обнаружил прошлой ночью, когда вел группу коммандос через лес в обход Цитадели к тому месту, с которого они могли попасть на северную часть крепостной стены, а потом и на крышу главного замка крепости.
Тропинка вывела Алекса и Кейтлин на выступ скалы, который образовался скорее всего в результате оползня, случившегося в давние времена. С этого выступа открывался прекрасный вид на юг. Сразу под ногами находилась Цитадель, такая же черная, внушительная и устрашающая, как при Вилмарте. Только сейчас по двору крепости двигались солдаты Серого Легиона Смерти и специальная группа местных жителей, посланных городом, чтобы они провели расследование и записали свидетельства всех преступлений Вилмарта, а потом привели крепость в порядок после пусть и непродолжительного, но разрушительного штурма Серого Легиона Смерти. Ниже был отчетливо виден каньон, который служил естественным крепостным рвом Цитадели, а за каньоном лежала огромная долина, поросшая лесом. А дальше — Новый Эдинбург и его пригороды, растянувшиеся вдоль сверкающего и манящего залива Морей. Космопорт даже с такой высоты имел впечатляющие размеры и лежал на горизонте темной громадой, где три шаттла возвышались над посадочными шахтами.
Кейтлин и Алекс сидели на большом валуне, лежащем недалеко от края уступа, и наслаждались расстилающимся перед их глазами видом.
— Ты изменился, Алекс, — сказала девушка, взяв его за руку. — Что с тобой произошло?
Алекс попытался улыбнуться, но улыбка получилась вымученной, сказывались почти тридцать часов без сна и отдыха. Он вспомнил, что отец приказал ему обязательно выспаться. Получалось, что он опять нарушил его приказ.
— Я пока еще и сам не разобрался, Кейт, — ответил он, протирая глаза, чтобы прогнать сон. — Наверное, все дело в том, как мы понимаем слово «обязательства».
— Ну и как ты его понимаешь?
— Мне кажется, я все последнее время думал, что Дэвис Клей погиб напрасно, умер потому, что попытался спасти меня, и все, что получил за это, — смерть. И после этого я стал слишком много думать о том, что мои действия: приказы, решения, то, что я делаю или, наоборот, не делаю, — могут привести к тому, что люди, которых я люблю, будут серьезно ранены или даже убиты.
— Я думаю, что это называется взять на себя ответственность, Алекс.
— Да, конечно, но у меня никогда не было возможности самому разобраться в том, хочу ли я принять на себя эту ответственность. Я всегда был сыном Грейсона Карлайла, следующим по рождению великим водителем боевого робота Серого Легиона Смерти.
— Ты уже говорил мне об этом еще тогда, на Гленгарри. Что изменилось теперь?
Нагнувшись, Алекс поднял с земли камень, лежащий около валуна, на котором они сидели. Это был горный хрусталь, и его естественные грани, поймав лучи оранжевого солнца Каледонии, засверкали.
— Мне было необходимо, Кейт, понять, на что я, Алекс Карлайл, способен в этой жизни, независимо от титула, ранга или от того, что я единственный сын самого прославленного Грейсона Карлайла. Я должен был разобраться в том, что я не плыву по определенному мне другими течению, не живу как робот, выполняющий чужие приказы, как этот несчастный Лейтнер. Мне нужно было понять, что я, пусть это звучит несколько нескромно, всегда действую на стороне тех, кто борется за справедливость. В этом и есть отличие от того, о чем мы говорили на Гленгарри. — Алекс бросил камень в пропасть, и он ярко вспыхнул на солнце, прежде чем упасть в бездну. — В противном случае все, что я сделал… все, за что умирали такие, как Дэвис Клей, все напрасно, понимаешь?
Кейтлин потянулась к Алексу, обняла его и страстно поцеловала. Он расслабился в ее объятиях, ощущая манящую теплоту ее тела.
— Послушай, Кейт, — сказал он смущенно немного погодя. — Мы не можем сейчас заняться любовью. Я очень устал и вряд ли смогу…
— Тогда тебе просто необходимо вздремнуть, — прошептала она ему на ухо. — Прямо здесь.
Он почувствовал, как ее руки проворно расстегивают крючки и застежки на его одежде.
—Но…
— Ложись, я помогу тебе…
На этот раз у них не было с собой одеяла, но их одежда могла прекрасно служить подстилкой, чтобы острые камни не впивались в тело. Вскоре их объятия стали такими пылкими и страстными, что даже многочасовая усталость Алекса не могла помешать ему наслаждаться радостью обладания любимой женщиной.
Ни Алекс, ни Кейт не заметили скрытой камеры «Шпионский глаз» модели RX-30, которая уставилась на них с ветвей дерева, стоящего метрах в десяти от места, где они устроились…
«О детка, детка, детка!..»
Слова популярной песенки прозвучали несколько фальшиво в исполнении низкого, мурлыкающего голоса, в котором слышалось едва сдерживаемое вожделение.
Джордж Сидней Гротон был техом. Родом он был с Гленгарри и вступил в Легион меньше года назад. Хотя его обязанности теха обычно заключались в ремонте боевых роботов и он почти все время находился в отсеке, где они хранились, но его опыт и высокая квалификация работы с электронной аппаратурой иногда позволяли ему покинуть этот чертов отсек и посидеть за компьютером или комплектом электронного оборудования. Вот почему сейчас Гротон находился в командном центре Цитадели, работая с информацией, поступающей от скрытых камер модели RX-30.
«Шпионский глаз», как его обычно называли, был небольшим устройством, используемым правительством или военными по всей Внутренней Сфере, особенно представителями различных органов безопасности. Это устройство включало в себя камеру и передатчик, установленные на шести передвигающихся ногах, и представляло собой примитивный, работающий от батареек робот, настолько маленький, что он умещался на ладони руки человека. Слишком медлительный и хрупкий, он был не очень эффективен в качестве разведывательного оборудования во время сражения. Но зато был незаменим как молчаливый, почти невидимый часовой рядом с военной базой, особенно в условиях сельской местности, где их можно было устанавливать за камнями или растениями и даже, с помощью специальных острых шипов на ногах, крепить к веткам деревьев.
И вот сейчас Гротон получил информацию от «Шпионского глаза» номер семь, который был установлен на дереве в трех метрах над землей и сейчас сфокусировал свое внимание на Кейтлин, шикарной девушке, дочери губернатора Гленгарри, о которой Гротон мечтал в своих самых буйных фантазиях еще задолго до того, как вступил в Легион. Она занималась любовью с сынком полковника. «О детка, детка, дет…»
Вдруг чья-то рука закрыла Гротону все поле обзора и скрыла от него потрясающую фигуру девушки и ее нежную белую кожу. А потом эта же рука выключила камеру одним резким нажатием указательного пальца.
— Назовите мне хоть одну причину, мистер, по которой я не могу арестовать вас сейчас же.
— П-полковник! Я… я хочу сказать, видите ли, я… я вас не заметил…
— Ясно. — Карлайл отключил ряд кнопок на пульте управления, вырубив питание дистанционных приборов. — Патологическая страсть к подглядыванию за интимной жизнью других людей не является преступлением в Легионе, — мрачно заявил Карлайл. — И конечно, я не могу издать приказ, чтобы заставить такого слизняка, как вы, стать порядочным человеком. Однако когда кто-нибудь настолько опускается, что готов шпионить за своими братьями и сестрами легионерами, у меня появляется непреодолимое желание добавить еще один пункт в «Шестнадцать ферм».