Танцуй для меня
Шрифт:
— Все очень сложно. Помнишь, я говорила тебе, что у моей семьи проблемы с финансами? Так вот Тимур запретил мне посещать Розовые комнаты.
— Какая ему разница?
— Он хочет меня в личное пользование, что-то в этом роде. Но я ему так просто не дамся, — я делаю паузу, отпиваю белое вино, чтобы смочить горло. — У нас была некая сделка: он хотел переспать со мной, а мне нужны были деньги. Вот так и случилось.
— Когда это было?
— Сегодня днем.
— Божечки! Эрик взорвется от восторга, когда узнает! А Энжел сгниет от ревности!
— Погоди. Никто не должен об этом знать. Если узнает Эрик, то узнает и весь клуб, — я хватаю Розу за руку
— Обещаю. Обещаю, что не скажу, что ты трахнулась с нашим боссом, — Роза вскидывает руки, продолжая смеяться.
— Что ты сделала? — за спиной раздается мужской голос. Мы оборачиваемся и замечаем Рому, позади которого стоит Данил. — Ты переспала с Тимуром?
— Черт, — я выдыхаю и смотрю, как Рома обходит стол и встает напротив меня.
— Ты сейчас серьезно, Адель? Ты сама говорила, что он тот еще ублюдок.
Рома повышает голос и люди, сидящие за соседними столиками, начинают оборачиваться и любопытно осматривать нас.
— Тише, пожалуйста, — я встаю из-за стола, обхожу Розу и делаю шаг к другу. — Я не понимаю, почему ты так реагируешь.
— Потому что он плохой человек. Занимается нелегальным бизнесом, торгует оружием, наркотиками и людьми, — Рома тяжело и прерывисто дышит, его глаза с каждым словом наполняются несдерживаемой злобой и разрывающим душу гневом. — Ты ведь его ненавидишь, терпеть не можешь. Скажи, он тебя изнасиловал?
Охрана ресторан напрягается и настороженно смотрит в нашу сторону. Я чувствую на себе множество любопытных и осуждающих взглядов. Вечер начинался так хорошо. Я впервые за долгое время смогла почувствовать себя такой же, как все. Обычно девушкой, которая иногда ходит на встречи с друзьями, немного выпивает и веселиться. Которой не приходиться вертеться вокруг шеста перед богатыми мужчинами и считать каждую копейку, чтобы хоть как-то свести концы с концами.
— Нет, он меня не изнасиловал. Все было по обоюдному согласию. Я переспала с ним за деньги, ясно? Можешь считать меня кем угодно после этих слов, но я сделала то, что считала нужным, — я дрожащими руками достаю из кармана толстовки немного помятые деньги и кладу их на стол. — Хорошего вечера, — кидаю быстрый и виноватый взгляд на Розу и Данила, и отхожу от столика. На Рому совсем не смотрю, я ужасно злюсь на него. Понимаю, что он переживает за меня, но устраивать прилюдно сцены скандала — за гранью.
На выходе ресторана меня догнал Данил и предложил подбросить до дома. Они с Розой живут чуть дальше меня, поэтому им было по пути. Но мне пришлось отказаться, хотелось пройтись по городу и побыть одной.
Глава 14. "Бесконечная ночь"
Раньше я ненавидела одиночество. Мне всегда было необходимо живое общение, я любила большие скопления людей. Мой телефон постоянно разрывался от сообщений подруг и друзей. Так было до гибели родителей. Потом, что-то во мне надломилось, и я полюбила безмолвную тишину вокруг себя. Я отстранилась от подруг и школьных друзей, и только с Ромой по-прежнему поддерживала связь. Не знаю, почему именно он остался со мной, может потому что он был единственным, кто все равно продолжал мне писать, звонить, приходить даже несмотря на то, что я кричала и говорила, что не хочу больше ни с кем разговаривать. Он навязывал мне свое общение, и оно было действительно необходимым.
Помню, после гибели родителей, я неделю не выходила из своей комнаты. Темная туча вопросов возвышалась надо мной, и с каждым днем она только росла.
Когда я подошла к нашему дому, мои наручные часы показывали 23:45. Я еще никогда так рано не возвращалась домой. По пути я купила любимую сладость Матвея и немного продуктов. Возле подъезда, пока я искала ключи в сумочке, из окон первого этажа высунула голову наша соседка — баба Маша. Эту женщину я знаю с самого детства, но не очень ее люблю. Баба Маша отличалась скверностью своего характера и вечным презрительным взглядом. Летом, когда мы с Матвеем играли во дворе, и мяч случайно залетел в ее клумбы с лилиями, баба Маша так накричала на Матвея, что мне пришлось успокаивать младшего брата весь вечер. Бабушка тоже не выносила эту женщину и всегда советовала держаться от нее подальше.
— Васяяя, — баба Маша горланила, что есть мочи. — Вааасяя.
Это она так искала своего белого кота, который любил лазать по деревьям и убегать на всю ночь.
— Ваш Вася в соседнем дворе, я видела его, — говорю я, чтобы хоть как-то дать своим ушам отдохнуть от неприятного голоса старушки.
Баба Маша медленно поворачивает свою растрепанную голову и притворно удивляется.
— А, это ты Адель, опять возвращаешься домой поздно ночью, — я кидаю быстрый взгляд на торчащую из окна седую голову, и произношу тихое «Ага». — Что-то тебя совсем не видно стало, уходишь куда-то поздно ночью, возвращаешься под утро, мне уже все рассказали, я все знаю.
Я начинаю усерднее рыться в сумке, дабы быстрее отыскать ключи и больше не слышать неприятных слов от местной сплетницы. Не сумка, а бермудский треугольник. Зеркало, телефон, наушники… Где эти чертовы ключи?
— Ох, бедные твои родители, они же видят, чем ты там занимаешься. Царство им небесное, — баба Маша поднимает голову к небу и тычет вверх указательным пальцем. — Поговаривают, что ты занимаешься проституцией, Адель.
— Кто поговаривает? Вы?! — я начинаю злиться и уже выкидываю содержимое сумки на асфальт.
— А что это сразу я? Все во дворе так говорят! Римма, Света, Аглая — все так говорят!
— Вы бы так за своим Васей следили, а то глядишь, его ночью машина переедет. Случайно разумеется… — я, наконец, нахожу злополучные ключи, и приставляю их к домофону. Баба Маша, шокированная моими дерзкими словами, раскрывает рот в попытке что-то произнести, но я успеваю зайти в подъезд, прежде чем на меня польется поток ругательств.
В квартире темно, и только лишь неяркий свет настольной лампы просачивается в прихожую. Тихо снимаю обувь и прохожу в гостиную. Бабушка лежит на разложенном старом диване, накрывшись белым одеялом. На ее лице красуются круглые очки, она, сморщив нос, что-то увлеченно вяжет. Заметив меня, бабушка отвлекается от своего занятия и напряженные черты ее лица разглаживаются.
— Ты сегодня рано.
— Пораньше отпустили. Вот, прикупила немного продуктов и любимое печенье Матвея. Он спит уже? — я присаживаюсь на край дивана, засунув холодные руки под теплое одеяло. На душе разливается тепло, прям как в детстве.
— Да. Бедненький весь уже измаялся: «когда придет Адель?» «где Адель?». Он так скучает по тебе.
— Знаю… — я тяжело вздыхаю. Моему братику действительно меня не хватает. Всю ночь я на работе, а днем, пока он в садике я высыпаюсь, вечерами делаю работу по дому, поэтому времени на Матвея совсем не остается.