Тайна Врат
Шрифт:
— Ужасно интересно! — буркнул Ренки, которому было не столько интересно, сколько непонятно, в том числе неясна и причина восторгов Готора. — А это что такое? — отодвинул он очередную циновку, изучая странный полог над «каном», отделяющий от остальной комнаты пару небольших кабинок. Сначала он подумал, что это нужник, хотя никаких следов канализации или хотя бы горшка не присутствовало, но к чему ставить в нужнике столики?
— Гы-гы… Очень интересно, — расплылся в наидовольнейшей улыбке Готор. — Кажется, ты только что раскрыл еще одну страшную тайну!
— И какую? — заинтересовался Ренки словом «тайна».
— Где едят акчскаа! — самодовольно ответил Готор. — Ты ведь помнишь, что это у них жутко табуированная тема? Я про такое, кстати, читал. В моем мире, кажется, тоже есть народы со схожими обычаями. Вот, видимо, едят они в этих закрытых кабинках. Но интересно,
— Еще интереснее — когда? — опять забурчал Ренки, потому как они сегодня пропустили обед, а дело уже шло к ужину. — И сможем ли мы это съесть? А то вот принесут тебе горшок вареных соплей жабы или горсть жареных тараканов… Вот и посмотрю я тогда, какой из тебя выйдет заложник!
— Ну, это вряд ли, — рассмеялся Готор. — Наши хозяева отнюдь не похожи на соплежуев или пожирателей насекомых. Хотя говорят, что насекомые весьма полезны и питательны. Однако когда мы шли по рынку, я там видел какие-то туши животных, овощи, крупу, но никаких тараканов и соплей не заметил. А вот еще интересная загадка — как они обставляют торговлю продуктами, коль говорить о еде считается неприличным? Жалко, что мы отпустили Ксшаа с генералом, — очень интересно было бы его расспросить обо всех этих делах.
— Я бы этому Ксшаа не слишком доверял! — серьезно произнес Ренки. — Мне кажется, что он больше туземец, чем наш, — сам ведь говорил насчет трех четвертей! И кстати, тебе не показалось, что он слишком много знает? Мне вот почудилось, что он догадался, кто мы и какое положение при Риишлее занимаем.
— Ну, — усмехнулся Готор. — Ты посмотри на свой погон. Вряд ли в Тооредаане много похожих. А купцу, да еще и такого уровня, как наш Ксшаа, надо быть в курсе многих вещей. Это только тебе кажется, что их дело — лишь денежки в кубышке пересчитывать и торговаться из-за пучка соломы да кулька соли. А в сущности-то они в первую очередь должны быть очень информированными людьми, чтобы одинаково хорошо предчувствовать и опасность, и выгоду. В моем мире сейчас считается, что любая информация ценна даже сама по себе, а уж если ее можно приложить к какой-то конкретной ситуации… И не надо так демонстративно зевать!
— И ничего не демонстративно! — обиделся Ренки. — Это ты прошлую ночь дрых без задних ног. А я, между прочим, на вахте стоял.
— Ладно, давай-ка посмотрим, что там нам еще обломилось от гасииговых щедрот. И подумаем, нет ли тут какого-нибудь подтекста. Одежда и оружие — откровенным врагам обычно такое не дарят. Хотя оружие может быть намеком как на некое боевое братство, так и на то, что «наши клинки остры и беспощадны! Оцени штучку, которой мы тебя при случае зарежем». А вот одежда… Лично я воспринимаю это как указание на то, что нас хотят принять «как своих». Интересно, кстати, эти узоры имеют какое-нибудь опознавательное значение или просто — свободное творчество ремесленника? Хотя местные могут вкладывать в эти подарки свой смысл, основанный на религии или обычаях.
— Чудненькое объяснение, — ядовито заметил Ренки. — А этот вот мешок тогда, по-твоему, что означает? Нет-нет. Постой! Я сам догадаюсь. Либо: «Мы порубим вас на куски и засунем в мешок». Либо: «Пусть этот мешок станет вашим кошельком!»
— Хе-хе, — рассмеялся Готор. — Уел! Но нет, скорее, это нам в долгую дорогу дали… Отменный сидор! Ну-ка, ну-ка… Смотри-ка… Руки-то помнят! Видишь, если завязать горловину этим ремнем, получаются лямки, как у наших ранцев. Только наши ранцы тяжелее раз в пять и по объему в полтора раза меньше. А тут… Даже не знаю, из чего это сделано. Ткань тонкая, легкая и в то же время явно очень прочная! Какие-то растительные волокна. Вот, даже накладные карманы есть и какие-то ремешки с пряжками! И кажется… Определенно, запах от этой ткани — как от тех мешков, что, по словам Гаарза, из-за особой пропитки воды не боятся. Если нам придется пешком идти через горы, таща на себе свои шмотки, ты сто раз мысленно скажешь спасибо за такой подарок! — Готор еще какое-то время задумчиво покрутил в руках мешок и продолжил уже несколько иным тоном: — Знаешь, а мне определенно нравится стиль выбора подарков этих акчскаа! Дарят не красивые цацки или ритуальные безделушки, а именно то, что пригодится в жизни, причем в ближайшее время! Очень интересно будет с ними пообщаться. Так, а это что?
— Моток веревки, — подсказал очевидное Ренки. — Либо намек, чтобы повесились, либо пригодится для перехода через горы. Кстати, ты помнишь легенды? Твоему древнему предшественнику Манаун'даку тоже веревку подарили.
— Ага, помню, — рассеянно ответил Готор, задумчиво глядя на веревку и свой мешок. — Вот, посмотри, — наконец сказал он Ренки. — Вряд ли это совпадение, что длина мотка равна расстоянию между двумя этими ремешками. Веревка определенно вешается сюда. Ну-ка… — Он закинул мешок за спину. — Нет, не так! — снял мешок и, повозившись с ремешками и веревкой, что-то с чем-то соединил по-другому. — Ага. Так. Вот!!! Глянь! Держится крепко, но, если понадобится, я могу, не снимая мешка, сдернуть веревку одной рукой! Если потянуть за этот вот ремешок, открываются сразу две пряжки. Ну-ка, ну-ка, ну-ка, — забормотал Готор и, к большому удовольствию Ренки, снял с себя нелепый дикарский наряд, аккуратно сложил его по швам и сунул в мешок, отправив туда же из груды подарков плащ, одеяло, и сандалии. — А вот это, я так понимаю, фляга. Ее будет удобно подвесить. Надень-ка, — перевесил Готор мешок на спину Ренки. — Наверное, так, чтобы удобно доставать было. Хотя… — продолжал он бормотать про себя, пытаясь закрепить подаренные предметы ремешками «волшебного мешка». — Сюда? Или, может… Нет, сюда: топор вон как сразу на место встал. Тогда флягу, значит, сюда. Кстати, фляга из серебра, это важно для сохранения воды, а сверху оплетена чем-то вроде лыка и покрыта лаком. Понтов мало, зато очень практично! А что у нас тогда сюда? Хм… Похоже, это пенал для пороха, вот и специальный носик есть, чтобы пересыпать проще было. Запас, кстати, объемом литра на три. И вешается с противоположной от топора стороны. Полагаю, раньше это был колчан для стрел… Котелок, миска, кружка, ложка, все складывается одно в другое, и — оппа… лезет в накладной карман! Напоминает кстати, наши трофейные наборы! Интересно, кто у кого украл идею — кредонцы у акчскаа или акчскаа у кредонцев? Хотя эти вроде более тонкой выработки…
Под бормотание Готора постепенно все подарки переместились в заметно потяжелевший и потолстевший мешок. Однако Ренки, у которого он висел на спине, не почувствовал той скованности, который обычно дает армейский ранец. Впрочем, мешок был набит, наверное, меньше чем на половину.
— Да, отличный подарок! — гордо заметил Готор, словно бы он сам его подарил. — В джунглях и горах — незаменимая штука. Я, признаться, и сам, было дело, подумывал сотворить нечто подобное. Но — будем честными — так хорошо у меня бы не получилось! Тут чувствуются сотни лет отработки и подгонки! Однако эти акчскаа — хитрецы! Сунули нам все в разобранном виде. То ли решили немножко посмеяться, то ли проверяли нашу сообразительность. А может, и то и другое одновременно!
Тут в циновку, заменяющую дверь хижины, осторожно поскреблись. В домик вошли двое слуг, молча оставили на полу два принесенных с собой ящика и так же молча вышли из хижины.
— Полагаю, это твои жареные сопли! — усмехнувшись, сказал Готор, видя недоумение на лице Ренки. — Предлагаю отнестись серьезно к традициям хозяев и отобедать каждый в своем закутке!
Следующие три дня были наполнены обычной суетой, переговорами и беготней. Заложников никто в передвижениях не ограничивал, так что они могли совершенно спокойно шляться и по всему городу, и почти по всему дворцу. Особенно когда им объяснили, что полностью задернутые циновки на дверях хижин означают: чужаку туда вход запрещен. А вот если оставлена небольшая щель, то надо осторожно поскрести по циновке ноготком, и тебя, возможно, пригласят в хижину. Если щель достаточно большая, то можно входить без всякого разрешения. Только вот беда — туземцы, кажется, инстинктивно чувствовали разницу между «слегка» и «достаточно». А вот чужаки в таких тонкостях пока разбирались довольно плохо. После того как пару раз друзья вошли явно не туда, за ними начал ходить один из дворцовых слуг, поигрывая кинжалом и секирой и грозным шипением предотвращая очередное неуместное вторжение.
— Тут чего-то стало скучно, — недовольно пробурчал Готор и отдернул руку от очередного полога, заслышав шипение за спиной. — Пойдем лучше в город, узнаем, как там дела у Ксшаа! А что, любезный, не проводишь ли ты нас до дома почтенного купца Ксшаа? — обратился Готор к змееголосому слуге. — Или ты только во дворце к нам приставлен?
Слуга оказался довольно универсальным Сусаниным и без проблем провел двоих приятелей к дому искомого купца. Дом этот, кстати, был вполне тооредаанским — кирпичным, двухэтажным и, что самое ценное, с углами. Так что, войдя в столь привычный глазу тооредаанца холл, приятели почувствовали снизошедшее на них успокоение и благодать. А уж когда застали у купца генерала… Радости всех троих не было предела.