Тайны четырех океанов
Шрифт:
Тем не менее все возможные свидетельства указывают на то, что мегалодон населял теплые моря и, как и большая белая акула, основное время жизни проводил в прибрежных водах. Этот активный охотник на китов, каким создали его миллионы лет эволюции, не мог, как бы того ни желали некоторые энтузиасты, существовать в холоде больших глубин и питаться, например, гигантскими кальмарами. Глубоководные обитатели чрезвычайно хорошо адаптированы к экстремальным условиям своей среды — колоссальному давлению, низким температурам, отсутствию освещения и скудости пищи. Их скелеты легки, ткани имеют пониженную плотность, обмен веществ замедлен, а ферменты устойчивы к холоду и давлению. Точно так же мегалодон был идеально приспособлен к тому миру, в котором он жил. Мир изменился, и он исчез. Да, глубоководные виды акул обнаружены на глубинах
Естественно, что отсутствие доказательств — это не доказательство отсутствия. И все же крупные акулы в количествах, необходимых для выживания вида, непременно были бы зарегистрированы наблюдателями (правда, я не уверен, что плавание и серфинг стали бы от этого более привлекательными).
У специалистов пока нет ни одного «свежего» зуба мегалодона, а ведь они должны были бы терять сотни тысяч таких зубов ежегодно. Для исследователей — специалистов по акулам — вопрос о существовании мегалодона пока как будто закрыт.
Мы вряд ли когда-нибудь узнаем точные причины вымирания мегалодона (будем, кстати, ему за это признательными). Сокращение и разорванность ареала, недостаток пищи или повышенная уязвимость молодняка — все это могло сыграть свою роль. Возможна и другая комбинация негативных факторов.
Есть предположение, что мегалодон проиграл бурно эволюционировавшим китам соревнование в скорости. Большая белая акула тем не менее выжила, и вполне вероятно, что это стало возможным благодаря ее меньшим размерам и способности существовать в богатых пищей холодных водах. Это вовсе не означает, что белая акула менее уязвима. Как и другие акулы, она поздно достигает зрелости и рождает небольшое количество потомков. Такая стратегия оправдана только при стабильных внешних условиях с минимальным количеством естественных врагов. Однако природа не наделила акул возможностью состязаться с самым совершенным и опасным хищником, который когда-либо существовал на нашей планете. Увы, но вполне возможно, что их главная беда — жить в одно время с нами…
Впрочем, и без мегалодона не так уж скучно, ибо в океане прекрасно себя чувствует большая белая акула — героиня многочисленных фильмов ужасов, начиная со знаменитых «Челюстей».
Виктор Гюго в «Тружениках моря» отвел не одну страницу страшному рассказу о поединке человека со спрутом. Знаменитый романист не пожалел красок на описание сражения своего героя Жильяра с ужасным обитателем морской пучины: «Нет тисков, равных объятиям осьминога. Множеством пустых ртов приникает к вам эта тварь. Вы пленник этого кошмара. Тигр может сожрать вас, но осьминог — страшно подумать — высасывает вас, вы чувствуете, как медленно переливаетесь в страшный мешок, каким является это чудовище». Гюго не был специалистом по осьминогам и приписал им много лишнего, однако ощущение ужаса человека от встречи с морским гигантом он передал гениально.
Одной из излюбленных морских легенд является легенда о гигантских спрутах-осьминогах и кальмарах, поднимающихся из бездонных глубин и опутывающих своими длинными щупальцами корабли, топя их вместе с людьми. Страшных чудовищ моряки окрестили кракенами — «глотателями кораблей». Но насколько реальны эти легенды и есть ли в природе столь огромные и могучие монстры? Ответ на этот вопрос уже давно не дает покоя ученым. Для глубоководного чудовищного кальмара даже придумано название — архитевтис.
Осьминоги и кальмары — головоногие. Сложены они так, что трудно определить, где кончается голова и начинается собственно туловище. Парочку отличает обилие щупалец. У осьминога их восемь, а у кальмара — десять. У обоих — острый клюв и удивительно человеческие огромные глаза.
Долгое время эти чудища считались выдумкой склонных к преувеличениям моряков, хотя сведений о них человечество накопило немало. О крупных морских животных, вооруженных многочисленными щупальцами с присосками, писал еще Аристотель. Фантастические многорукие твари описаны Гомером. Вспомним хотя бы миф о Сцилле и Харибде, между которыми предстояло проплыть Одиссею. Гипертрофированный образ гигантского кальмара легко угадывается в шестиглавой, двенадцатирукой Сцилле: «Лапами шаря кругом по скале, обливаемой морем, ловит дельфинов она, тюленей и могучих подводных чуд, без числа населяющих хладную зыбь Амфитриты».
Древнеримский историк Плиний Старший сообщает об осьминоге, который стал бичом испанских рыбаков и они натравили на него собак. Но тщетно: победителем в схватке вышел морской хищник. Первые научные описания кракенов появились в XVII веке. «Их вид ужасен, — писал в „Истории северных народов“, вышедшей в Лондоне в 1656 году, Олаус Магнус. — Головы их квадратные, морщинистые, окруженные многочисленными длинными рогами, торчащими во все стороны; оттого похож зверь на комель вырванного с корнем дерева. Длина головы — двадцать локтей, она черная, и на ней сидят огромные глаза… Ширина глаза — один локоть. Глаза красные и огненные, а потому темной ночью кажется, будто под водой пламя горит…, а туловище у него небольшое — пятнадцать локтей. Одно такое чудовище легко может потопить много больших кораблей со множеством сильных матросов».
Изначально кракеном называлось легендарное морское чудовище, якобы обитающее у берегов Исландии и Норвегии.
Относительно его облика единого мнения нет. Кракен с равным успехом мог быть и осьминогом, и кальмаром. Впервые о кракене заговорил датский епископ Эрик Понтоппидан в 1752 году, описав его как гигантскую «рыбу-краба», с легкостью утаскивающую на дно корабли. Слово «кракен» образовано от эпитета krake, которым награждались ненормальные, деформированные животные. Это слово прижилось во многих языках. К примеру, krake по-немецки означает «каракатица, спрут». По словам епископа, кракен имел размеры небольшого острова и был опасен для судов не столько хищными повадками, сколько скоростью погружения в морскую пучину: ныряя, он мог создать чрезвычайно сильный водоворот. Когда кракен отдыхал на дне, вокруг вились большие косяки рыбы, привлекаемой его экскрементами. Понтоппидан также писал, что рыбаки иногда шли на риск и раскидывали сети прямо над логовом чудовища: это обеспечивало им великолепный улов. По такому случаю у них даже была поговорка: «Ты, наверное, рыбачил на кракене». В XVII–XIX веках кракен с легкой руки зоологов-самоучек превратился в гигантского осьминога, но при этом ему приписывался образ жизни каракатицы или кальмара.
Герман Мелвилл в своем знаменитом романе «Моби Дик» так описывает встречу команды китобойца «Пекод» с гигантским осьминогом: «Перед нами была огромная мясистая масса футов в семьсот (более 200 м. — В.В.) в ширину и длину, вся какого-то переливчатого желтовато-белого цвета, и от центра ее во все стороны отходило бесчисленное множество длинных рук, крутящихся и извивающихся, как целый клубок анаконд, и готовых, казалось, схватить без разбору все, что бы ни очутилось поблизости».
Всемирно известный естествоиспытатель Карл Линней первоначально включил кракена в классификацию реальных живых организмов (книга «Система природы») как головоногого моллюска, однако позже все же передумал и убрал упоминания о нем.
Как не вспомнить здесь и знаменитый роман Жюля Верна «20 тысяч лье под водой», когда застывшие в ужасе пассажиры «Наутилуса» смотрят на гигантского осьминога, присосавшегося к стеклу иллюминатора. Но фантастические романы — это фантастические романы, хуже, когда выдумывать начали ученые. Хорошо известен случай с французским ихтиологом Дени де Монфором. В 1805 году он опубликовал «Общую и частную естественную историю моллюсков», в которой самым причудливым образом переплелись наука и выдумки. Одна из глав была посвящена «колоссальному пульпу» — сверхгигантскому спруту, утащившему на дно трехмачтовый корабль. «История моллюсков» разошлась необычайно быстро. Увидев успех своего творения, Монфор якобы воскликнул: «Раз переварили один корабль, я заставлю моего колоссального пульпа потопить целый флот!» Подходящий случай представился скоро. Во время войны 1782 года англичане захватили у французов шесть кораблей и под конвоем четырех своих крейсеров отправили в ближайший порт. Но однажды ночью все корабли при весьма странных обстоятельствах затонули. И вот Дени дал этому происшествию свою трактовку: их потопили гигантские спруты. Однако Британское адмиралтейство раскрыло истинные причины гибели эскадры, и дело кончилось скандалом. Монфор пытался оправдаться, но его научная карьера на этом закончилась.