Тень от козырного туза
Шрифт:
– Но это не Динкин почерк! – воскликнула Рита в отчаянии.
– Да, с ваших слов. Но экспертиза покажет. Хотя склонен с вами согласиться: в сложившихся обстоятельствах обвинять должны были бы вы. Ну, не в смерти, конечно. Ведь это с Тобеевой-Скрипак вам изменял муж.
– И с ней, и еще с кучей девиц и теток! Ходок Стрельцов, всем известно. И не волнует меня это уже давно! И Динку я давно простила, – вновь заплакала Рита.
Да, она вычеркнула неверную подругу из своей жизни, пыталась вытравить и память о ней. Была зла на Динку до такой степени, что желала ей сдохнуть. Именно это кричала в истерике, оплакивая потерю, пожалуй, на тот момент для нее главную. Утрату не мужа-изменника, а подруги,
Вот тогда она впервые поняла, что потеря подруги не беда. Дед с порога обматерил отсутствующего на тот момент Стрельцова, заявил, что еще «достанет этого говнюка», и после грубо, с нотками презрения в голосе произнес слова, застрявшие в голове Риты на всю жизнь: «Не вой, не голоси, как по покойнику. Подумаешь, муж зиппер на штанах не умеет застегнутым держать, вот проблема! А от Динки ты чего хотела? Бабка ее, Лидия, вообще мужика из семьи чуть не увела. Мать, Алинка, за бугор готова была сбежать с заезжим музыкантом. Слабы они, бабы Скрипак, на передок. И Динка твоя не из родни – в родню. Прости и забудь. Лучше вон о бабке своей подумай: чуть на тот свет не ушла, когда ты в трубку выла. Скорую вызывал, еле откачали. Ведь решила, что ты руки на себя наложить хочешь! Подругу она оплакивает… вот не стало бы родной бабки… эх!» Рита тогда испугалась так, что полной грудью вдохнуть не смогла. Стояла с открытым ртом, воздух ловила. А потом расплакалась от облегчения: вот она, бабуля, рядом стоит, улыбается виновато…
– Давайте-ка я вас отвезу домой, Маргарита Николаевна. Что-то вы совсем раскисли, – в который раз тяжело вздохнув, произнес Арбатов. – И не спорьте, машину завтра заберете.
– Спасибо. Тогда не домой, пожалуйста, а к бабушке с дедом. Здесь недалеко, два квартала, на Садовой, – согласилась Рита, бросив на капитана благодарный взгляд.
Глава 3
Арбатов высадил Риту возле арки, ей предстояло пересечь двор, который жители называли внутренним сквером: засыпанные гравием дорожки со скамьями по бокам, два фонтанчика и детская площадка по центру. Был еще один сквер, через дорогу, где в середине на постаменте стоял бюст Пушкина. В народе, соответственно, окрестили место «Пушкарями».
Внутренний сквер был окружен тремя двухэтажными домами, они стояли буквой «п» и разделялись арками для пешеходов. Еще одна центральная арка посередине кованого забора считалась жителями главной: только через нее во двор можно было въехать на автомобиле. От арки в обе стороны шли асфальтированные дороги, которые соединялись у дома, стоявшего в центре. В нем, сколько Маргарита себя помнила, и жили бабуля с дедом. Прямо над вторым подъездом нависал полукруглый балкон их гостиной. Дед рассказывал, что строили эти дома пленные немцы, а его отец получил эту квартиру, будучи директором оборонного завода.
У Риты был свой ключ, но она нажала кнопку дверного звонка. Открыл дед.
– Ого, какие люди! – весело воскликнул он, пропуская ее в прихожую. – Ритка, что-то ты бледная, как поганка. Муж заездил? – хохотнул он и, не дожидаясь ответа, удалился вглубь квартиры.
Она никогда не обижалась на деда, потому что это было бессмысленно. Игнат Миронович Шаров, бывший военврач, был груб и циничен со всеми. «Я умею резать и шить. А эти ваши политесы мне ни к чему. Элька, что-то не нравится? – вопрошал он жену, которая в очередной раз машинально
«Ревность это, Ритуля, и ничего более. Хотя наоборот, это Георгий должен был бы обижаться – твой дед увел у него невесту. Я тогда совсем молоденькой была и глупой. Влюбилась в Игната с первого взгляда, он к нам на выпускной в медучилище пришел. И тут же забыла об обещании Жоре, что поженимся, как только получу диплом. Опомниться не успела, а уже жена капитана медицины Игната Шарова. Но ты деда не осуждай за грубость, детка. Жора так долго живет только потому, что тот его много раз с того света вытаскивал. А так бы Георгий ушел давно, не живут столько с его диагнозом», – ответила бабуля, а у Риты словно мир перевернулся. Если и хотела она стать дизайнером назло всем представителям их династии медиков, то вдруг решила поступать в медицинский университет…
– Ритуля, детка, что случилось? – Рита всегда поражалась тому, как бабушка с первого взгляда определяла ее настроение. Вот и сейчас. А Рита еще в машине Арбатова привела себя, как ей показалось, в полный порядок: протерла лицо влажной салфеткой, припудрила покрасневшую кожу и даже нанесла на губы свежую помаду.
Она ничего не ответила, лишь махнула рукой. И вновь не сдержалась: заплакала.
– А ну-ка пойдем ко мне, расскажешь. Давно тебя не видела в таком состоянии. Деда звать?
– Зови, бабуль, – согласилась Рита, зная, что скрывать от мужа что-либо бабушка все равно не станет. Лучше уж пусть вместе слушают.
– Я сейчас была в квартире Дины, – начала Рита издалека, когда к ним присоединился дед. – Не по своей воле, меня вызвал следователь. Она мертва, Артем арестован за убийство.
– Вот же гаденыш! – воскликнул дед. – За что он ее? Вот тебе и любовь!
– Подожди, Игнат. Как Артем ее убил, Рита?
– Выстрелил из пистолета генерала Тобеева. Так сказал капитан. Я мертвого тела не видела!
– Это не он! – бабушка махнула рукой. – Ты сказала следователю, что у Артема гемофобия?
– Да.
– А мужа видела?
– Его уводили на моих глазах, он был в наручниках.
– На нем была кровь? Во что он был одет? – продолжала допрашивать бабуля. Рита задумалась…
– Куртка висела в прихожей… Артем был в черной рубашке с длинным рукавом. Ты же знаешь, он светлые не носит. Может быть, и была кровь, но я не заметила, его так быстро провели мимо меня! Он успел только попросить позвонить адвокату. А какому?! Я никого не знаю!
– Это мы сейчас решим, – дед достал из кармана домашних брюк телефон.
– Что ты там ищешь так долго, Игнат! Звони Игорю Бельскому, ты ему жизнь спас! – с досадой упрекнула бабушка. – Он как раз по уголовным делам специализируется, как и его отец когда-то. Если не возьмется, я отцу его, Валентину, сама наберу. Мне он не откажет.
– Не откажет он ей! – возмутился дед. – Еще один поклонничек из прошлого. Ты знала, Ритка, что Валька этот был влюблен в твою бабушку? Но там без шансов было, так, жена? Сразу от ворот поворот дала или помурыжила чуток?