Точка росы
Шрифт:
— В Венецию. Так у нас окрестили Игрим. Сами убедитесь, сравнение точное.
— А я плавать не умею, — промолвил Касьян Лебедушкин. За толстыми стеклами очков метнулись испуганные глаза.
— Плавать научат.
— А газ-то есть в Венеции? — спросил нетерпеливо Смурый, которому показалось, что начальник объединения специально затеял игру с переодеванием. Наверное, сам никогда не расстается со шляпой, ходит в белой отглаженной рубахе, при галстуке. На дверях кабинета табличка: «Прием посетителей по личным вопросам по средам и пятницам,
— Наше месторождение подает газ на Урал. До Серова дотянули газопровод.
После трех дней сухомятки в Тюменском аэропорту обед показался особенно вкусным. Командовала в столовой секретарь комсомольской организации. Она же забрала у ребят учетные комсомольские карточки.
— И вам хорошо, и мне спокойнее, — шутила девушка. — Не забыли, как меня звать? Галя Селиверстова. Ну а вас всех сразу не запомню. Вы для меня отряд. А отвечает за вас Викторенко.
— Не согласны, — возразил Завалий.
— С чем не согласны?
— Не согласны, что за всех отвечает Викторенко. Каждый за себя отвечает.
— Точно, — поддержал Славка Щербицкий. — Мы ж не детский сад. Работнички к вам приехали.
— Ну хорошо, хорошо, — согласилась Галя, не понимая, шутят ребята или говорят всерьез. — Пусть каждый из вас теперь будет представлять целый отряд.
— Ого, — вступил в разговор Монетов. — Секретарь обкома говорил, что вам в область надо пятьсот отрядов. А сейчас, выходит, потребуется только четыреста семьдесят пять. Нас-то двадцать пять.
Тут уж Галя совсем растерялась и вопросительно посмотрела на Викторенко. А тот будто только того и ждал. Медленно поднялся и вдруг скомандовал:
— Разговоры отставить. По четыре человека разобраться и следовать в порядке очереди в машину начальника объединения.
Теперь на какое-то мгновение растерялись харьковчане, но, заметив все-таки улыбку на лице Викторенко, разом зашумели:
— Ну, ты даешь, командир.
— Ну, Славка, ну, Гордей, покажет вам теперь Викторенко.
— Есть командир — есть и отряд.
— Иван, а мы тебя не зря выбрали.
Когда немного угомонились, Викторенко подошел к Гале, поблагодарил за встречу, просил, чтобы не обижалась на них, и пообещал, что и он и хлопцы будут самыми дисциплинированными комсомольцами Березовского объединения. Галя пошла вместе с ребятами, потому что решили, что машина будет их подбирать на дороге. А первым рейсом отправили вещи и Николая Монетова.
Гидропорт оказался крошечным домиком, срубленным из еловых плах в потеках янтарной смолы. От него вниз с высокого берега сбегала тропинка к самому урезу Оби. Течение раскачивало громоздкий плот. Бревна шлепали по воде, и по сторонам дробью разлетались брызги.
— Вот и наша стрекоза, — Лунев показал на крайний самолет, стоящий на поплавках около красного буя. — Счастливого пути! Еще встретимся.
— Не знаю, как Викторенко, а я лично буду вам всегда рад, Евгений Никифорович, — Смурый протянул Луневу руку на прощание. — Фамилия у меня редкая: Смурый, зовут Анатолием. С Викторенко кореши. Из Шебелинки прямо к вам. Считайте, получили двух хороших инженеров.
— За двух инженеров я два дня боролся. И, как видите, одержал победу. А то отправили бы отряд другим курсом, — весело парировал начальник объединения. — Себя в перевозчики предложил, чтобы удостовериться, не умыкнули ли вас по дороге.
Викторенко со Смурым переглянулись. Сказать ничего не успели: моторная лодка прибуксировала самолет. Парни поспешили шагнуть на плот, и бревна сразу скрылись в воде.
— Лебедь, давай руку, — скомандовал Николай Монетов побледневшему Лебедушкину и, поддерживая, заставил его шагнуть в воду.
— Утону! — испугался библиотекарь, но Николай ткнул его в бок кулаком и угрожающе сказал:
— Ты пузыри не пускай! А то начальник объединения подумает, что приехали одни желторотики. — И, как мешок с картошкой, забросил Касьяна в открытую дверь самолета. Все парни заняли свои места в салоне.
Летчик, высунув голову, громко крикнул, подражая знакомому капитану парохода:
— Отдать кормовой!
Ан-2 отвалил от плота. Течение сразу подхватило и понесло его вниз по реке. Взревел мотор. Самолет пронесся на поплавках по воде и взлетел. Правый поплавок, залитый водой, перетянул. Но вода вылилась, и летчик выровнял машину.
Касьян Лебедушкин, от страха не открывал глаза, мысленно тонул несколько раз. Но помнил об отрезвляющем ударе Николая Монетова и молчал.
Викторенко неотрывно смотрел в окно и не заметил, как заснул. Разбудил своим храпом Смурый. Командир испуганно уставился в круглое окно, боясь, что пропустил что-то важное. Но впереди была вода. Ветер гнал высокие волны с белыми барашками в сторону далекого берега.
Самолет снова накренился и пошел по кругу.
Ан-2 приземлился на воду и подрулил к плоту. Волны ударялись о торцы бревен, окатывали водой спускавшихся по лесенке парней.
Викторенко почти у берега плюхнулся в воду — подломилась доска.
Встречавший протянул руку, помог выбраться из воды. Окая, сказал:
— Есть такая примета: кто купался в Сосьве, останется на Севере. Кузнецов, начальник газового комплекса.
— Викторенко.
— Знаю. Вернее, догадался. Вместе будем работать.
— Выходит, так! — подтвердил Викторенко, а про себя отметил: видно, и впрямь Лунев боролся за двух инженеров.
В Игриме всех ребят разобрали по разным местам, но для членов отряда Викторенко по-прежнему был командиром.
По воскресеньям, если удавалось, отряд собирался в полном составе в столовой. Смурый окрестил сходки «чаепитием за круглым столом». Парни научились по-северному пить крепкий чай и приканчивали по десять-пятнадцать больших чайников. За чаепитием обменивались новостями, рассказывали о работе. Иногда на чаепития приходили с новыми товарищами.