Торг с мертвецами, часть 1
Шрифт:
Он не сводил пристального взгляда со слуги. Паренек был умен, и умен настолько, чтобы помалкивать когда следовало. В конце концов, случись что, его светлая голова полетит следом за господской.
— И насчет этого коробейника, Хильга… Пусть сегодняшней ночью он станет гостем в замке. Но пригласите его тихо и не причиняя вреда: незачем калечить глупца лишь потому, что он глупец. Нам просто нужно узнать, откуда идут слухи.
— Как пожелаете, — Ганс поклонился. — Я передам приказ начальнику стражи.
— Благодарю.
Эрцканцлер
— Ты часто молишься, Ганс? — спросил Альдор, глядя на украшенный серебряным диском шпиль. В лучах яркого солнца он сиял столь ярко, что невозможно было и взглянуть на него без боли в глазах.
— Реже, чем подобает праведнику, ваша милость.
Альдор печально улыбнулся. Он взошел на мост и остановился, положив руки на древние каменные перила.
— Я молюсь каждый день. Утром, перед обедом и глубокой ночью. Я прошу у него прощения за все, что совершил. Но сколько бы я ни пытался отмолить грехи, сколько бы ни помогал беднякам, как бы ни старался уравновесить дурные дела благими, легче не становится.
— Я верю, что он, — Ганс указал на шпиль Святилища, — нас слышит. Всегда и всюду.
— Но он не отвечает мне. Возможно, я не заслужил его внимания. И это справедливая кара. Я о многом жалею, Ганс. И многое хотел бы исправить, но время ушло. Все, что я могу сейчас — попытаться жить достойно. Но мне часто кажется, что я блуждаю в темноте.
— Вы достойный человек, ваша милость. Куда порядочнее многих, хотя и служба у вас не сахар. Чем выше стоишь, тем страшнее падать, — пожал плечами слуга. — Быть может, вы просто не замечаете божьих знаков?
— Кто знает…
До ушей Альдора донесся шум — толпа горожан рассыпалась, костеря на чем свет стоит несшегося прямо к замку всадника. Альдор в очередной раз проклял ослабевшее с возрастом зрение.
— Ганс, кто это?
Молодой слуга ловко вскочил на парапет — ветер едва не сорвал с его головы голубую шапочку с пером — и прищурился. Спустя мгновение, он осенил себя священным знаменем Хранителя.
— Ваша милость…
— Ну же! Не томи! Кто это?
— Гонец из Рундкара.
— Тоже мне новость, — проворчал барон, удивившись бледности Ганса. — Гонцы от союзников прибывают
— Не такие. Сейчас вы сами увидите.
Спустя несколько мгновений мимо них пронесся одетый в меха и кожу северянин на гнедом коне. На бедре шлепали украшенные ножны меча, за спину закинут рундский круглый щит, а к отороченной белым мехом шапке был прикреплен хвост снежной лисицы — опознавательный знак личного гонца вождя Магнуса Огнебородого. И лишь когда всадник оставил их позади, Альдор понял, что так взволновало обычно невозмутимого Ганса.
Гонец был облачен в пронзительно-алый плащ.
Знак войны.
— Надо было видеть лицо командира стражи, — тараторил Ганс, едва поспевая за Альдором. — Шварценберг чуть в штаны не наложил, едва увидел красный плащ гонца!
Эрцканцлер на миг остановился посреди длинного темного коридора, подтянул украшенный искусной вышивкой пояс и пригладил растрепавшиеся волосы. До того, как на него напала та гацонская стерва, он мог гордиться шевелюрой. Но каштановые вихры пришлось обрезать, и сейчас волосы торчали во все стороны, превращая Альдора в неряху. Пробившееся сквозь мутные стекла солнце позолотило первую седину на висках.
На этой службе Альдор начал стареть.
— Мы все испугались, чего греха таить, — проговорил он, задумчиво глядя в узенькое окошко. Отсюда можно было рассмотреть часть обширного замкового двора. Ничего интересного, впрочем, там уже не происходило: всех важных гостей собрали в тронном зале, а на улице остались разве что дружинники Магнуса.
Хорошая новость — эрцканцлера все же пригласили на эту аудиенцию. Плохая — он понятия не имел, чего от нее ожидать.
— Все готово?
— Да, милорд.
— И как они?
— Рунды? Да как всегда: мрачны, холодны, немногословны. Даже сам Огнебородый так и не сказал, зачем они прибыли.
— Где король? — нетерпеливо оборвал слугу Альдор.
— Ушел за леди Истерд. Решил лично привести ее к отцу. Все же с их последней встречи прошел почти год.
— И это означает, что Магнус задаст очередной неудобный вопрос относительно положения своей дочери. Она гостит в Эллисдоре уже очень долго, но Грегор так и не определился с намерениями.
Ганс фыркнул.
— Всем прекрасно известно, каковы они…
Альдор понимал, что слуга не решился бы обсуждать столь деликатный вопрос в легкомысленном тоне, не будь они близки. И все же эрцканцлера это отчего-то разозлило.
— Ой ли? — передразнил слугу он. — Грегор Волдхард и его мотивы для тебя что открытая книга? Если так, я сию же минуту пойду просить его величество даровать должность главы канцелярии тебе.
Ганс смущенно потупился.
— Простите, господин. Я говорил, не подумав.