Третья книга мечей
Шрифт:
Тем не менее для них оно было счастливым, несмотря на постоянные трудности и периоды страха. Когда они наконец миновали районы, опустошенные армией Вилкаты, искать еду стало легче. Но дома и фермы попадались теперь еще реже — даже в лучшие времена этот район был весьма скудно заселен.
Марк пытался подсчитывать дни путешествия. Наблюдая за фазами луны, он решил, что прошел почти месяц с того дня, как он проник в лагерь Вилкаты.
Наконец настал день, когда они увидели зелено-голубое знамя, поднятое на высоком грубо оструганном шесте. Тасавалтский флаг вился на вершине утеса, нависающего над
Она заверила Марка, что все слышанное им о Тасавалте верно и что, хотя эта страна не огромна, она, несомненно, впечатляет. В любом случае теперь он сможет убедиться в этом своими глазами. Кристин в общих чертах описала и топографию: в стране два главных горных хребта, один тянется на востоке вдоль побережья, а второй на несколько километров глубже, как раз посреди первой длинной линии укрытых долин. Оба хребта являются южными отрогами Лудусских гор, находящихся теперь на много километров севернее.
— Я вырос, глядя на эти горы каждый день, — сказал Марк. — Мы видели их из дома в ясные дни.
Хотя они и добрались до южных широт, здесь даже в конце лета на самых высоких горных пиках все еще лежали остатки снега и льда. Побережье было глубоко изрезано фьордами, а холодные океанские течения поддерживали эту почти тропическую землю в состоянии вечной весны.
Марк и Кристин двинулись вперед, миновав первый пограничный знак и подгоняя уставших ездозверей. Марк продолжал поглядывать на спутницу. Теперь она все чаще молчала, и чем дальше они ехали, тем более встревоженной она выглядела.
— Все еще волнуешься о том, что скажет твой маг-наставник? — неожиданно спросил он.
— Дело не в этом. Или не только в этом.
Опять секреты. Это стало его раздражать.
— Тогда в чем?
Но Кристин не дала ему ответа, который он счел бы откровенным, и досада Марка возросла. Что-то связанное с ее семьей, предположил он. Что они скажут, когда она приведет в дом почти нищего иноземного солдата и представит его как будущего мужа? Теперь Марк был уверен, что семья Кристин не крестьянская. Что ж, они путешествовали вместе почти месяц. Если ее родители такие же, как и в большинстве известных Марку богатых семей, то это станет веским поводом для родительского благословения. В любом случае Марк был твердо уверен, что женится на ней, и подбодрял себя мыслью, что она на этот счет тоже не высказывала колебаний.
Иногда ему казалось, что Кристин утаивает информацию о какой-то сложности или препятствии на пути к их браку. Если она опасалась, что на него может повлиять нечто подобное… что ж, значит, она пока знает его недостаточно хорошо и это ей еще предстоит.
Едва они миновали первый флагшток, отмечающий границу, как дорога немедленно улучшилась. Она также стала намного круче, делая иногда резкие повороты, подъемы и спуски. Впервые за все путешествие Марк увидел море, бьющее в подножие прибрежных гор. Вдали оно было темно-синим, потом принимало цвет глаз Кристин, а у самого берега вскипало белой пеной. Теперь дорогу окаймляли луга, где косили сено работящие на вид крестьяне, которым хватало
Кристин указала на вершину небольшой горы, где ритмично вспыхивала искорка гелиографа:
— Он может посылать какое-то сообщение и о нас. В такие времена, как сейчас, дозорные обращают внимание на каждого путника.
— Ты знаешь код?
— Да, но передают не в нашу сторону. Я плохо вижу сигналы и не могу их прочесть.
Теперь — и это показалось Марку странным — недавние тревоги Кристин сменились чем-то вроде радости. Словно все, что ее тревожило, уже произошло, и теперь ничто не мешало ей наслаждаться каждым мгновением. Она расслабилась и радовалась возвращению домой, как и любой спасенный пленник.
Увидев это, Марк решил, что стоит попробовать снова поговорить с ней серьезно.
— Ты выйдешь за меня, и сделаешь это сразу, что бы там ни говорила на этот счет твоя семья или кто угодно. — Он произнес это так твердо, как смог.
— Да, дорогой, да. Конечно.
В этом они были единодушны. Но теперь он видел, что ее печаль, хотя и притупилась, не сгинула совсем. Что-то очень для нее важное — какими бы ни оказались последствия — Кристин отодвинула в сторону, потому что замужество стало для нее главнее. И Марк, уже не впервые на протяжении путешествия, мысленно поклялся, что она никогда не пожалеет об этом решении.
Он воспрянул духом, увидев, что чем дальше они едут, тем больше в ее настроении преобладает радость. Кристин возвращалась домой, ее ждали встречи с семьей и друзьями, которые сейчас, по меньшей мере, очень сильно за нее тревожились, а могли уже и счесть ее погибшей.
Дорога, теперь уже добротная и мощеная, обогнула выступ той самой небольшой горы, на вершине которой они видели гелиограф. Вскоре она перешла в мощеную улицу, и путники въехали в первую тасавалтскую деревню. По мнению Марка, она была скорее небольшим городом. Интересно, как она называется? Чуть впереди и справа он увидел маленькую, чистую на вид гостиницу и предложил в ней остановиться. Во внутреннем кармане у него еще осталось немного денег.
— Если нас пустят. Выглядим мы как оборванцы, — добавил он. Поиски в заброшенных домах немного пополнили их гардероб, но лишь незначительно улучшили его качество.
— Хорошо. Остановиться мы можем где угодно. Теперь это уже не имеет значения. — Кристин посмотрела ему в глаза и нежно проговорила: — Я люблю тебя.
Эти слова они говорили друг другу сотни раз в день и с бесконечными вариациями. Так почему же на сей раз у Марка после них дрогнуло сердце, словно она с ним прощалась?
— И я люблю тебя, — тихо отозвался он.
Кристин отвернулась, чтобы взглянуть на гостиницу, и внезапно ее лицо окаменело. Марк посмотрел туда же. Гостиница находилась уже недалеко, и они разглядели натянутую над дверью белую траурную ленту. А вот и еще одна — над аркой ворот, ведущих с улицы во внутренний двор гостиницы.
— Кто-то из семьи хозяина… — сказал он Кристин. Она повернулась в седле и обвела взглядом улицу. И они увидели на дверях и воротах всех остальных домов такие же белые ленты. В этом городке скорбели все.