Три Африки для Миши и Лизы
Шрифт:
Вагончик подкатывал к очередной инсталляции, и зрители смотрели представление, изображающее то или иное событие. Конечно, все выглядело немного наивно, но в мозгу Миши спектакль актеров обрастал реальными впечатлениями, и Миша видел все как бы со стороны то, что пережил сам. Приключения были его, но так, как его видели со стороны.
Некоторые сюжеты вообще были надуманными, но эпизоды с освобождением Миша и его друзей, освобождением Лиз хоть и оказались с изрядными фантастическими накрутками, все же были похожи на правду. Миша обратил внимания, что история не сохранила имена Диего, Арнальдо
Совсем уставшие от впечатлений, Миша и Лиз сидели вечером в ресторане на двадцать пятом этаже огромного здания, смотрели на мерцавшие перед ними огни прекрасного города и молчали. О чем думала Лиз, было известно только ей, а Миша думал о том, что стоило попасть в страшную рабовладельческую историю, чтобы получилось такое удивительное будущее.
Потом Миша вел хрупкую Лиз в танце и думал, что такого не может быть, но он уже обнимал это упругое тело и любил его. Он чувствовал нежный аромат кожи, щекочущие прикосновения непослушных кудряшек и испытывал невероятное ощущение находки после потери. Он чувствовал, как тело Лиз охватывает звенящее напряжение. А в нем самом зрело желание схватить это чудо и унести далеко-далеко, чтобы были только двое — он и она.
Но департамент безопасности был на страже. На руке Лиз издал мелодичный звон аппарат связи, девушка с видимым усилием остановилась в танце и что-то написала в сообщение. И почти тотчас же произнесла деловым тоном:
— Все, Миш. Наша небольшая экскурсия завершена. Я сейчас завезу вас в госпиталь. Завтра приеду, и мы поговорим. Надеюсь, вы вспомните что-то новое.
Она опять не могла поднять на него глаза. Маленькая Лиз, которая движением своих ресничек могла сказать все, что не хотела говорить вслух.
Утром она пришла довольно поздно, и ничто не напоминало о вчерашнем дне. Девушка была суха и официальна. Коротко осведомилась о том, вспомнил ли что-нибудь Миша. Услышав отрицательный ответ, она даже не удивилась и заявила:
— Миш, пришли сообщения практически отовсюду, все ответы отрицательные пока. Мне сказали, что если информация о вас не найдется нигде, то вас придется везти в Каир в совместный африкано-российский исследовательский центр, занимающийся генетикой. Там продолжатся исследования, начатые в госпитале. Сегодня ночуете здесь. Возможно, уже завтра придется ехать. Я сообщу вашему лечащему врачу, она вас предупредит о времени, — Лиз говорила, забавно морща носик. Она не догадывалась, что Мише самому было бы интересно знать, что у него там намешено на уровне генетики.
Бежать, конечно, можно попытаться. Но Лиз, как он без нее? Он понимал, что она находится при исполнении своих должностных обязанностей. Должен же быть какой-то выход. Но выходы пока просматривались какие-то криминальные. Все о том, что придется бежать.
Возможно, в этой продвинутой реальности таких наглых типов со знанием бандюганских приемов, как он, нет. Так уже было в рабовладельческой Африке.
Но бежать — далеко не лучший вариант. Во-первых, нет знаний реалий. Во-вторых, у него нет удостоверения личности, и его не будет, потому что он отсутствует в базе данных. В-третьих, на что-то надо жить, значит, нужна работа и местные деньги. Тут можно возвращаться к пункту два.
Одна дорога у неучтенного нигде беглеца — в эту страшную северную Америку, в самые криминальные районы. Но здесь тоже выстраивается цепочка: совсем не хочется перевоспитывать бандитов, самому бандитом становиться не хочется, денег на дорогу или каких-то других возможностей достичь далекий континент, тоже нет. Ну, и документов тоже.
Так что, сидим, ждем, делаем глупые глаза и разводим руками: ничего не помню, ничего не знаю, гражданин начальник. И вообще сами мы не местные, от поезда отстали, подайте на пропитание.
А там видно будет.
Стало только очень страшно, что придется ехать далеко, а Лиз останется здесь. Что же за напасть такая! Как будто наказание за то, что в своем мире на Лизу Чернову только издали смотрел. А сейчас похожие Лизы вокруг ходят, а потом исчезают.
Утром Абанга сказала, что Лиз его после обеда заберет. Было такое ощущение, что отношение к нему стало холоднее. Абанга уже не задерживалась в его палате. Зери сделала какой-то укол и тут же ушла. Худощавый тезка совсем не появлялся. Хотелось верить, что это не проявление того, что он теперь враг.
К приезду Лиз Миша переоделся в рубашку и брюки и предстал перед офицером вполне благопристойно, без резвящихся львят. А уж Лиз была — сама красота в форменной юбке и блузке с бантом.
Девушка очень торопилась. Того ощущения близости, которое возникло в ресторане, как не бывало. Едва ответив на приветствие, она повела его на выход, причем, на выходе из палаты их ждали два дюжих молодца в одежде с теми же шевронами, что у Лиз.
Сомнений не было. Из категории странной личности он перешел в категорию подозрительной личности.
Одно только непонятно. Если его везли в центр, занимающийся генетикой, то почему такое изменение в отношении? Или это только называется, что генетикой центр занимается? Или уже совсем другие планы по его поводу, и его везут в другое место?
Комментарии, которые рождались в голове по этому поводу, были забавные:
— Ну, вот. А я им светлое будущее устраивал, жизнью рисковал. Настоящий отец нации получился. Такую кучу подвигов, судя по книжке, совершил. Нехороших работорговцев одной левой расшвыривал. Таких последователей воспитал! Один могучий шаман Кваку, в честь которого целый элитный госпиталь назвали, чего стоит! Неблагодарные потомки!
Великого неопознанного отца нации не очень вежливо запихнули на заднее сидение автомобиля традиционно черного цвета и с сильно тонированными стеклами, оба мужичка сели по бокам, а Лиз вспорхнула на место рядом с водителем. Ехали очень быстро. Миша попытался найти на панели спидометр, вроде нашел, но непонятно было, в каких единицах у него шкала.
Вообще машина оказалась тоже незнакомой, лейбл на руле состоял из букв НВ, как на машине Лиз, но та была гораздо меньше. Ничего похожего в своем двадцать первом веке Миша не видел. Возможно, это местное производство, поскольку промышленность явно в этом мире развита, но было странное ощущение, что это буквы русского алфавита.