Троны Хроноса
Шрифт:
Она ответила знаком согласия.
— Так вот, есть также люди, которые не являются сожителями, не имеют официального статуса, но о которых все знают...
— Например, подруга покойного Эренарха Семиона, Сара Дармара Таратен. И мой друг Кольм Вишневский.
— Вы сами их назвали, — усмехнулся Ник. — Не я.
— «Наивность, — начала Ваннис, явно цитируя, — это притворство, лежащее между высоким и низким стилем и столь близкое к последнему, что бывает трудно не впасть в вульгарность...»
— «...в чем и заключается пикантность», — закончил Ник.
Ваннис
— Эти люди не были нашими партнерами, — сказала Ваннис. — Не кажется ли вам, что мы все пользуемся общим человеческим опытом — Дулу, поллои...
— Рифтеры и должарианцы, — добавил Ник.
— Совершенно верно. — Глаза Ваннис отражали зелень нависающих над ними папоротников. — Я держала Кольма при себе, потому что с ним было весело, а он оставался, поскольку я оплачивала его расходы. Сара Дармара оставалась с Семионом... по разным причинам, ни одна из которых не имеет отношения к предмету нашей беседы.
— То есть к любви, — сделал свой ход Ник. Ее глаза превратились в две точки света, холодные и бриллиантово-твердые, как лабиринт вокруг них.
— Если вернуться к вашему первоначальному вопросу, то разнообразие отношений еще более усложняет фактор, который можно определить как ортогональное деление. Это вопрос степени.
— Или, говоря попросту, по-поллойски — политики и социологии.
Шепот, долетевший неведомо откуда, заставил Ника вздрогнуть:
— Поллои с их предрасположенностью к бунту...
Здесь могут услышать и переиначить все, что я говорю. Зачем она выбрала это место? Одна из водных струй задела какие-то невидимые колокольчики, и Ник, отвлекшись, понял, что здесь они в каком-то смысле на равных — оба вынуждены говорить обиняками. Да пишет ли что-нибудь его босуэлл? Может быть, это одно из редких на Аресе мест, где они не работают?
Ваннис с рассчитанной грацией подняла руки ладонями вверх и сказала:
— В нашем контексте — всегда.
«Вот мы и подошли к делу, — подумал он. — Если кто-то из них и знает о Панархе и Вийе, то не придает этому никакого значения. А она, предполагая, что и я знаю, только что фактически сказала мне, что эта связь имеет политический оттенок».
— Когда личности выступают так же, как символы для разных человеческих групп, — продолжила Ваннис, — их персональные решения влияют не только на сами группы, но и на действия, которые могут быть предприняты для блага этих групп.
Ник перевел дыхание. Ладони у него вспотели. Это она о рифтерах и Пожирателе Солнц — готов съесть свою айну, если не так. Но подразумевает ли она, что Панарх готов отправиться вслед за ними?
— Например, такие действия, как последовать за возлюбленной в самое жерло ада, — сказал Ник и добавил: — Это только в видеофильмах хорошо кончается.
— Иногда это не кончается ничем. — Ваннис провела пальцами по мелкому водоему на уровне своей талии.
— Это угроза? — Вода потом схлынула куда-то вниз, Ваннис не ответила, и Ник повернулся к ней лицом.
Выдержав паузу, превышающую все границы неловкого молчания, она сказала мягко:
— Позвольте мне, генц Корморан, привести еще одну цитату из уже известного вам источника: «Рассмотрим понятие антитезы. Антитеза выражений не маскируется, в отличие от антитезы идей. Последняя всегда рядится в те же одежды, первая меняется, как ей заблагорассудится; одна имеет вариации, другая нет».
Ник сглотнул, уяснив предупреждение. Что бы ни стояло за этим странным разговором, силой он ничего не выяснит. Она просто уйдет, а он останется ни с чем.
— Антитеза в качестве счастливой случайности? — спросил он. Ее ладонь раскрылась, словно предлагая что-то в дар.
— Есть еще и неожиданность, — улыбнулась она. — Вы ведь однажды уже убедились в этом, не так ли?
Что это — напоминание о бомбе, которую она взорвала в день суда, или еще и намек на нечто, имеющее такой же потенциал?
— Я люблю сюрпризы, — с надеждой сказал он.
— Предлагаю вам взглянуть на наши предполагаемые отношения с точки зрения Дулу.
Опять скромность; она не хочет, чтобы мы это обнаружили. Он снова сглотнул.
— Как долго я должен рассматривать их таким образом?
— До нашей следующей встречи и новой беседе об... антитезе.
— Поллои предпочитают откровенность. Она уравнивает.
Она снова сделала жест открытыми ладонями.
— Когда предметом является любовь и вы подыскиваете ей антитезу, чем может сопровождаться уравнивание?
Перед ними внезапно открылся ряд зеркал. Свет, преломляясь, уходил в бесконечность, и от этого кружилась голова.
Чем сопровождаться? Войной... разрушением. Она даст понять, что с разговором спешить не надо... что это имеет отношение к войне.
Он должен был выйти отсюда.
— Разрушением, — сказал он охрипшим голосом и прочистил горло. — Предпочитаю сюрпризы.
— Из которых один лучше другого. — Она кивнула, и он с опозданием понял, что это согласие — обещание.
Сердце у него заколотилось. Они прошли еще два-три шага. И он взглянул на нее: она ждала, чтобы и он подтвердил без слов свою готовность к сотрудничеству. Поняв это, он тоже кивнул.
Она коснулась его руки и свернула в боковой коридор, шурша юбками по плиткам дорожки. Ник постоял, пытаясь унять сердцебиение, и устремился за ней — но шорох превратился в плеск фонтана, падающего в водоем.
Вокруг не было ничего, кроме стекла, зеркал и подсвеченной воды, похожей на текучее пламя.
Впереди он увидел неприметную дверь. Пять ступенек, шесть — он дошел до нее и оказался снаружи.
С прослушиванием записи он подождал до транстуба, но, включив воспроизведение, услышал только шум падающей воды. Но он готов был голову прозакладывать, что по возвращении в студию его будет ждать письмо, содержащее такое, за что другие каналы пошли бы на убийство. Вот это жизнь!