Укротитель для волчицы
Шрифт:
Если это очередной урок истории, я не выдержу и наору на него! Мы только что ограбили и подставили важного человека. Совсем не время для лекций!
Однако, проследовав глазами за взглядом Верона, я обнаружила, что он с легкой грустью и сентиментальностью смотрит на черное небо, по которому уродливыми серыми пятнами ползли облака.
– До нас это небо было звездным. Сейчас нужно отойти очень далеко от заселенных земель, чтобы увидеть хотя бы крошечную, - Верон развел пальцы до размера комара, демонстрируя, насколько крошечную вещь он имеет в виду, - малюсенькую такую звездочку.
– С машиной все в
– сложив руки, начала я издалека, - почему мы остановились?
Верон вздрогнул, будто успел забыть о моем присутствии. Может, так оно и было? Сейчас он казался таким подавленным, уязвимым, одиноким...
– У тебя голос такой... Немного похож на голос моей матери, - он опустил взор и глотнул немного чая, - иногда скажешь что-то резко, и это мне как слова с того света.
"Ага, и менторский тон, и раздражение, и попытка его контролировать - наверняка все это тоже делала его мама", - подумалось мне, - "боже... Каким же несносным, должно быть, был Верон в детстве!".
Шутка о том, что его родительница - святая женщина, - уж почти соскользнула с губ, как вдруг в сердце укололи недавние слова Верона, которым я сначала не придала значение. "Голос с того света". Его мать мертва?
Осторожно присела на край капота, смерила укротителя внимательным взглядом и решилась спросить, но зашла опять издалека:
– Вы с ней были близки?
– Ха, - усмехнулся он с некоторой болезненностью, - хочешь поговорить по душам, детка? Прости, я не из тех парней, которые соглашаются на такие разговоры.
– Я просто пытаюсь хоть немного разобраться...
– это прозвучало с обидой, и я почему-то напряглась.
– Я тоже!
– воскликнул Верон, приподнимаясь и улыбаясь как безумец, - какого хрена я это делаю? А? Дарина?
– Что делаешь?!
– Да вот это вот...
– он растерялся на миг, затем развел руками и объявил, - вот это все!
В груди стянуло от раздражения. Какой же ребенок! И что теперь? Мне его успокаивать?! Меня бы кто успокоил, я вообще в чужом мире!
Так, надо взять чувства под узду. Я вздохнула, выдохнула. Вспомнила, как гордость и эгоистичность не раз приносили мне проблемы и лишали друзей, поэтому сейчас решила побыть мудрее... И отвязаться от вопроса Верона шуткой:
– Может, ты вовсе не чай пьешь из этого своего термоса?
– Что?
– он удивленно на меня уставился.
– Тебе же его доктор дал. Кто знает, какие травы он туда сунул.
Укротитель замер на секунду, затем вздрогнул и залился смехом.
– А что... А что!
– выкрикнул он, - психотропный чай объяснил бы мно-о-огое в моей жизни!
Отсмеявшись, он качнул головой и вдруг снова уставился на небо, также тоскливо и безнадежно, как раньше.
Воцарилась неудобная тишина, которую теперь уже я не могла нарушить. Бывает такое: разговор подходит к границе, что нельзя просто так переступить. Она становится либо тупиком, навсегда оставляющим двух людей просто хорошими приятелями, либо обращается перевалом, за которым двоих ждет нечто глубокое, искреннее и настоящее.
Я не была уверена, что хочу заглянуть в душу Верона. И не ручалась, что охотно открою душу в ответ.
Невольно ухмыльнулась. Все это время так старалась раскрыть его тайны и замыслы... А сейчас почти этого добилась, но слишком поздно поняла: за информацию
Верон отплатил за фотографии Черного волка сведениями о местонахождении наркотиков.
Мне же за возможность заглянуть ему в душу, придется заплатить больше. Впрочем, не скажу, будто это нечестная сделка.
– Это все моя мать. Она рассказывала мне истории про волков, - вдруг прошептал укротитель.
Он сделал первый шаг. И шаг был навстречу.
С осторожностью (я все еще не была уверена в своем решении), положила ноги на капот полностью и уселась рядом с Вероном.
Один шаг? Один шаг к нему я сделать готова.
– Кем она была?
– спросила мягко. Пожалуй, излишне мягко.
Почему-то в груди все сжалось от страха.
– Она исследовала волков, - Верон качнул плечами, а потом посмотрел прямо на меня. Беззвездное небо его уже не волновало. С тоской, но и с легкой надеждой он теперь всматривался в мои глаза.
Стало немного не по себе... Нет. Стало просто неловко. Я опустила лицо и распущенные черные волосы его закрыли.
– Не знала, что волков исследовали. Неужели был шанс обойтись мирным путем?
– Нет, - раздался ответ, - ненавидеть, драться, воевать - это легко. Принимать, дружить... Любить... Вот что по-настоящему сложно. Не каждый умеет. И не каждый готов учиться, - услышала, как он тяжело вздохнул, - моя мать умела. Но что может один любящий человек против армии ненавидящих?
По телу прошла дрожь и я с детским энтузиазмом воскликнула:
– Один любящий человек способен свернуть горы!
– Почувствовала как загорелись щеки. Боже, ну что за несуразица?! Сколько тебе лет, Дарина?!
Услышала легкий смех.
Вначале он показался мне саркастичным, но когда повернула голову и посмотрела на Верона, увидела, как засияли его глаза.
– Наверное, именно так моя мать и думала, - сказал он как будто с облегчением, - мне всегда казалось, что она бьется головой об непреодолимую стену, что зазря тратит свое время и силы. Но... Может, она действительно верила, что сможет примирить нас с волками? А это... Это достойная цель и мечта, - спустя пару секунд молчания Верон задумчиво протянул, - я хотел пойти ее дорогой, когда был маленьким. Тоже хотел изучать волков, попробовать сделать мир лучше… Но отец этого не допустил. Настоял, чтобы я устроился офицером безопасности. Там я впервые увидел волков. Тех, что натренированы ловить преступников и своих диких сородичей. Тогда я понял одну вещь: никакие исследования не помогут нам найти общий язык, пока волки считают себя рабами, а мы считаем себя их хозяевами. Мне самому не нравится эта мысль, но, боюсь, такова правда. Восстановить равновесие между волками и нами получится только за счет долгой кровопролитной войны.
Холодок пробежал по затылку. Верон вырисовал совсем не безоблачное будущее… Учитывая, что я совсем недавно осознала, насколько сложно, почти невозможно, будет вернуться домой, новость о страшной войне выбивала почву из-под ног.
Учебники по истории читали, знаем, как это страшно и бессмысленно…
Вдруг уколола мысль: в случае войны на чьей стороне окажется Верон? Он укротитель но при этом ратует за волков…
Этот вопрос я и задала ему.
Он отреагировал, как привык, и как меня больше всего раздражало: ухмыльнулся да отшутился: