Уличный боец
Шрифт:
Марк вспомнил, как Тит однажды сказал ему, что, когда один солдат спасает жизнь другому солдату, они становятся братьями. Но его чувства к Порции были другими, хотя он и боялся признаться себе в этом. И, зная об огромной разнице между ними, он все-таки отчаянно хотел, чтобы ее слова были правдивы.
– Думаю, что так.
– Тогда ты можешь быть моим тайным другом, а я стану твоим другом. Я буду свободно говорить с тобой, а ты – со мной. Со временем я даже помогу тебе завоевать свободу.
Больше всего Марку хотелось иметь кого-то, с кем он мог бы свободно разговаривать, но нечего было и думать даже намекать Порции на свое происхождение. Призрак Спартака являлся ей, ее дяде и любому
Марк заставил себя улыбнуться:
– Спасибо, хозяйка Порция.
Она обиделась:
– Просто Порция, когда мы одни. Пожалуйста.
– Как пожелаешь, Порция.
– Вот! – улыбнулась Порция. – Значит, решено. Мы – друзья, и мы будем разговаривать так каждый раз, как сможем. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, как Фест тренирует тебя, какого ты мнения о Риме, а я расскажу тебе обо всем, что происходит в самых красивых домах города.
Марк нехотя улыбнулся.
Порция хотела сказать что-то еще, но в этот момент послышался крик:
– Марк! Марк! Где ты, парень?
Марк узнал грубый голос Флакка, управляющего домом, поднялся со скамьи и повернулся к Порции:
– Я должен идти.
– Хорошо. – Она слегка сжала его руку. – Надеюсь, вскоре мы опять поговорим.
Марк кивнул. Флакк снова позвал его, и он поспешил из укрытия по боковой дорожке сада. Войдя в затененную колоннаду в конце дома, он увидел управляющего – толстого коротышку в зеленой тунике. Флакк был почти лысый, если не считать сильно намасленного венчика волос вокруг головы. Его толстые щеки затряслись, когда он резко повернулся на звук легких шагов Марка.
– Где тебя носило? – спросил он сердито.
– Здесь, в саду, господин, – ответил Марк, остановившись перед ним.
– Больше чтоб я тебя здесь не видел. Когда ты не нужен, оставайся в помещении для рабов, пока тебя не позовут. Понял?
Он так сильно ударил Марка по уху, что голова его качнулась в сторону и в ушах зазвенело. Он заморгал и уставился на управляющего:
– Да, господин.
– И не забывай об этом, иначе в следующий раз я выпорю тебя так, что до смерти не забудешь. – Управляющий уперся жирными пальцами в бедра и холодно посмотрел на Марка. – Я знаю, что ты сделал в школе гладиаторов, и я знаю, что хозяин хорошо к тебе относится. Но не думай, что это делает тебя особенным. Ты не лучше остальных рабов. Я здесь управляющий. Ты отвечаешь передо мной. И если ты будешь противоречить мне, то пожалеешь об этом. Я буду относиться к тебе как к кухонным мальчишкам. Ясно?
– Да, господин.
Флакк ткнул пальцем в грудь Марка:
– Теперь слушай. Хозяин направляется в сенат. Он велел, чтобы ты присоединился к его свите. Возьми из сундука с одеждой накидку и жди его у главного входа. Ну, чего стоишь, парень? Поспеши!
III
Марк стоял с группой других рабов и слуг в вестибюле, ожидая появления хозяина. Накидка, которую Марк выбрал из тех, что были в сундуке на кухне, воняла меньше других. Но все равно от нее несло потом, поэтому он решил не надевать на голову капюшон, – наденет, только если ему прикажут. Другие слуги были в разных туниках и плащах, что указывало на их статус. Рабы были одеты так же мрачно, как и Марк, а Фест, вольноотпущенник, был в чистой красной тунике и коричневой накидке, как и другие слуги, которых он нанял в качестве личных телохранителей Цезаря. Мрачное выражение их обветренных лиц и мускулистые руки подсказали Марку, что они гладиаторы или бывшие легионеры, как его отец.
«Но он не был моим отцом», – напомнил себе Марк. Он постарался не думать о Тите, чтобы не впускать горе в свое сердце. Нужно быть сильным. Нельзя
– Вот, парень, возьми это.
Марк поднял глаза и увидел, что Фест протягивает ему толстую конусообразную палку, тонкий конец которой обмотан полосками кожи, чтобы обеспечить прочный захват. Марк взял дубинку и оценивающе взвесил ее на руке. Он отступил на шаг от Феста и стал размахивать дубинкой в разные стороны, ощущая, что она хорошо сбалансирована и будет полезным орудием. Фест посмотрел на него одобрительно:
– Приятно видеть, что ты знаком с этим инструментом.
Марк огляделся по сторонам: еще несколько человек засовывали дубинки за пояс или держали их за толстые концы, словно тросточки. Он повернулся к Фесту:
– Почему у них нет мечей?
Фест удивился вопросу.
– Ах да, ты же новичок в Риме. Слушай, парень, закон гласит, что в пределах города запрещается носить меч. На это никто не обращает внимания, но общество проявляет недовольство, если кто-то нарушает закон. Вот почему у нас дубинки и, кроме них, еще кое-какие вещи. Ты пользовался раньше дубинкой?
– При тренировке, – ответил Марк, – в первый месяц, пока не разрешили пользоваться настоящим оружием.
– Но это тоже настоящее оружие, – проворчал Фест, подняв свою дубинку. – Почти такое же эффективное, как и меч, если дело коснется драки. И не такое уж безнравственное. Последнее, чего хочет Цезарь и другие великие люди Рима, – это чтобы на улицах проливалась кровь. Запомни: раскроишь кому-нибудь череп – и получишь беспорядки.
Он помолчал, прищурился:
– И последнее. Ты должен называть меня господином, когда говоришь со мной. Ясно?
– Да… господин.
– Так-то лучше. Держи эту дубинку как тросточку, если я не прикажу кого-нибудь приложить. Понял?
Марк кивнул. Фест похлопал его по плечу:
– Ты храбрый парень!
– Хозяин идет! – послышался голос.
Фест и остальные быстро построились в две линии по обе стороны от входа в дом. Марк встал в конец линии рядом с Фестом, глядя прямо перед собой, как все. Удары ботинок о плиты отдавались эхом от стен. Цезарь вошел в комнату, обнимая за плечи племянницу. За ними шел Луп, с плеча которого свисала сумка с дощечками для записей. Марк украдкой метнул взгляд на хозяина. На нем были чистейшая белая туника с широкой пурпурной полосой, доходящей до низа, и ботинки из тонкой красной кожи с болтающимися кисточками. Волосы были аккуратно уложены в маленькие колечки вокруг головы. Марк был поражен его блестящей внешностью. Похоже было, что Цезарь намерен ослепить аудиторию своим великолепием.
Цезарь остановился и спросил у Порции:
– Как я выгляжу, дорогая?
– Консул до кончиков ногтей! – радостно улыбнулась Порция. – Я горжусь тобой.
Марк понял, что Порция имела в виду, когда говорила, что может вить из дяди веревки.
– И я тобой горжусь.
Цезарь просиял и наклонился поцеловать ее в лоб. Потом обернулся, и лицо его сразу стало суровым, когда он обратился к ожидающим его:
– Как вам известно, у меня есть враги, но до сих пор у них хватало ума не трогать римского консула. Однако это может измениться. Сегодня утром я намерен предложить сенату новый закон. Он, конечно, разделит членов сената, и это вызовет определенные затруднения. Мои враги могут быть трусами, но я определенно не трус. Важно, чтобы народ Рима увидел, что я не боюсь. Поэтому вы все время должны держаться от меня футах в десяти. Придете мне на помощь, только если я позову вас. И вы даже пальцем никого не тронете, если я вам не прикажу, какой бы буйной ни была толпа. Ясно?