Унесенные землянкой
Шрифт:
– И ногу тоже. Если вас это интересует, я могу рассказать вам подробности. Вы согласны? – с лёгкой улыбкой сказала пони и уставилась на меня в ожидании ответа.
Скосив глаза на почти что пустую бутылку, я встал с дивана и подошел к буфету.
– Я надеюсь, вы понимаете, что пытаться кинуть меня было бы ошибкой? – тихо проговорил я, стоя спиной к начальнице и выбирая новую бутылку.
– Рассказывайте… А я пока коньяка налью. Поспать нам, видимо, не удастся… – еле скрывая своё возбуждение, продолжил я, возвращаясь
Завалить тяжело вооруженного и упакованного по самые яйца бойца – это, конечно, сложно, да и не слишком хочется, но всё же…
Мне и самому было безумно интересно – что это за мудак и откуда у него такие прибамбасы? А вдруг он русский и мне удастся с ним поговорить?
Хотя он может быть и агрессивным. Эта чокнутая инопланетная херотень, по всей видимости, не могла найти нормальных людей, а закинула сюда кучу каких-то ёбнутых придурков, навроде Леры и негров с морпехами.
Впрочем, судя по всему, я тоже не шибко от них отличаюсь. За полтора месяца совершил девять убийств. Причем – с особой жестокостью. И самое главное – трезвый...
Гены, мать их!
71
– Нечестно… Мы ведь столько работали! – обиженно фыркнул Макинтош, катая копытом по полу пустую бутылку из под сидра.
– Да пиздец вообще… – буркнул Скоков, затягиваясь уже третьей сигаретой за последние полчаса.
В подвале уже и так было сильно накурено, но приятелей это не смущало. Их куда больше волновал тот факт, что в городе проходит праздник сидра, всё пьют и веселятся, а их, несмотря на проделанную работу, не позвали.
И даже более того, когда Скоков попытался налить себе выпивки самостоятельно, то наткнулся на бурное негодование со стороны Эпплджек и был вынужден уступить:
– Совсем уже спился, да еще и брата моего споить собрался!? А ну пошел вон отсюда, пока копытом по яйцам не огреб! – сказала яблочная пони в ответ на просьбу Алексея выдать ему бочонок с сидром.
Когда Макинтош вместе с Алексеем решили отметить празник по старинке – в подвале, то обнаружили что все запасы алкоголя испарились в неизвестном направлении.
– Блин, пацаны там бухают, а мы тут, как два чмошника, сидим… Полный отстой! – проворчал рядовой, туша сигарету о ботинок.
– Агась… – кивнул красный жеребец и пнул пустую бутылку в сторону.
– Надо что-то делать. Ну это вообще не вариант – тут сидеть! Посмотри в чане, может осталось чего? – проговорил боец и принялся осматривать пустые стеллажи в поисках завалявшейся бутылки.
– Нету там ничего… Три раза уже смотрел. – грустно заключил Биг Мак, скосив взгляд на здоровенный сидрогонный аппарат.
“Вот же дерьмо! Лукин свалил, такой шанс представился, а эти ёбаные лошади выпить не дают! А Лисин с Пугой там хуярят, поди… Сволочи! Про корешей и не вспоминают!” – с досадой подумал Алексей, закуривая новую сигарету.
Тот факт, что его сослуживцы сейчас участвуют в местном празднике несмотря на его своего товарища, жутко бесил бойца. Особенно его раздражала мелкая, противная единорожка, которая тоже отказалась угостить Алексея сидром.
И не просто отказалась, а еще и предупредила Эпплджек с Бабулей, чтобы ни при каких обстоятельствах не давали Скокову с Макинтошем пить.
“И какая моча этому дебилу в голову стукнула?” – негодовал рядовой, когда выяснилось, что лейтенант на время своего отсутствия оставил Лиру за главную.
Еще большее изумление у Скокова вызвало полное согласие и всяческое содействие такому решению, со стороны Кабанова.
– Может, наверху что есть? – с надеждой в голосе предложил жеребец, глядя на Алексея.
Скоков скривился, словно от боли, и раздраженно ответил:
– Да нет там нихуя! Смотрел уже… – закончил боец и со злостью отшвырнул от себя недокуренную сигарету.
– Может Сэйли попросим? Или Спайка? – вновь попытался найти выход из ситуации Биг Мак.
Рядовой лишь покачал головой.
Дракончик уже наверняка предупрежден об их “завязке”, а мелкой и не продадут даже.
Да и просить детей сгонять за бухлом Скоков не собирался.
– Ну нахрен, малую за сливой гонять! Что я, черт какой-то? А Спайк… Да этот говнюк Кабану скоро заместо жены станет. Мы с Тамарой ходим парой, блин… – скептично отозвался боец, на предложение своего собутыльника.
Красный понь грустно хмыкнул и, выплюнув изо рта травинку, с досадой произнес:
– Ну не честно! Мы ведь столько времени на эту машину угробили! А они… Тьфу… – не в силах продолжать, он сплюнул на пол.
– Да ладно, забей уже. Я вот думаю, может… Погоди… – произнес Алексей и принялся принюхиваться.
– Ничего не чувствуешь? – возбужденно спросил Скоков у жеребца и, продолжив жадно вдыхать воздух.
– Ну… Горелым чем-то пахнет. Трава, что ли? – задумчиво протянул Макинтош.
– А ну-ка… – буркнул боец, уставившись на нагромождение плетенных мешков в углу, куда он кинул свой бычок.
Быстро приблизившись к нагромождению и сдернув старый, дырявый плащ, Алексей обомлел.
– Твою мать, да это же конопля! – воскликнул он, глядя на свой окурок, что тлел на куче сушенных листьев конопляного дерева.
Биг Мак фыркнул и, недоуменно посмотрев на человека, произнес:
– Она самая. Валяется тут уже… Не знаю, может быть год? Мы веревок наплести хотели, а она высохла вся! Всё выкинуть забываю…
– Я тебе выкину! Совсем сдурел что-ли!? – горячо крикнул Скоков, зачем-то собирая горсть сушеных листьев в мешочек, что использовал заместо кошелька.
Макинтош удивленно покосился на своего товарища.
Алексей всегда казался ему странноватым, но сейчас он выглядел просто ненормальным.