Уроки куртизанки
Шрифт:
– Боже правый, нет же!
Джастин испытал странное облегчение. Он никогда не задумывался о том, какую боль, какую потерю ощутила Виктория, когда он уехал. Он грезил о ней, видел ее во сне, но последствия поступка его всерьез не интересовали. А что, если она хотела, чтобы он вернулся домой и стал ей настоящим мужем?
Нет, эта мысль повергла ее в ужас. Приятно слышать, что она не мучается бессонницей, придумывая, как бы занять в его жизни хоть какое-то место. Почти приятно. Джастин нарочно не обратил внимания на легкий укол досады.
Но первый его
– Значит, ты приехала не за мной. Тогда зачем? Просто скажи правду, и я от тебя отстану. Для меня это не менее утомительно, чем для тебя.
Она молча изогнула бровь. Не верит. Джастин стиснул челюсти.
– Ты самая упрямая женщина из всех, кого я знаю! – взорвался он. – Ты приехала из-за долгов? Тебе угрожают? К этому причастен твой отец?
Он затаил дыхание – последние слова случайно сорвались с языка, но это предположение произвело на нее не большее впечатление, чем все остальные.
– Я просто хочу найти любовника, Джастин. – Ее улыбка взбесила его. – Только и всего.
Она и ахнуть не успела, как он уже метнулся к ней через весь экипаж и пригвоздил ее к стене: сжал ее запястья и поднял над головой, чтобы она не смогла его оттолкнуть. Джастин навалился на нее всем телом. Как же сладко ощущать грудью мягкие изгибы ее тела!..
– Представим на мгновение, что я тебе поверил, – прошептал он, касаясь носом ее уха. Боже, от нее пахло удивительно, дурманящее – лавандой и ванилью. Он никогда не касался другой женщины, которая носила бы этот аромат. – Ты выбираешь очень опасных людей в качестве потенциальных любовников. Но если ты хочешь опасности, я буду счастлив услужить тебе, дорогая.
И он прижался губами к ее губам. Он не знал другого способа сблизиться с ней, обойти ее ложь, свои собственные чувства, прошлое, которое стеной стояло между ними, и, как всегда, Виктория позволила ему сделать это, уступила в тот же миг, когда их губы соприкоснулись. Ее тело выгнулось, и она сдалась. Это ее сладостное отчаяние совершенно лишало его самообладания, он сходил с ума.
Джастин отпустил ее запястья, его руки скользнули по ее гладким плечам, наслаждаясь каждым дюймом атласной кожи. Он зарылся пальцами в волосы Виктории и запрокинул ей голову, чтобы удобнее было целоваться. Он с радостью брал то, что она давала ему, и требовал еще больше.
Виктория застонала и обвила его шею руками, притянула Джастина еще ближе. Ее бедра вздрагивали, груди терлись о его грудь, затянутую в сюртук, а обжигающие поцелуи перемежались прерывистыми вздохами.
– Скажи мне правду, Виктория, – пробормотал он, принимаясь за крохотные пуговицы на спине ее платья.
Она покачала головой. Ее руки уже скользнули ему под сюртук и неумело теребили застежки жилета.
Он потянул ее платье вниз. Под ним обнаружилась совсем тоненькая сорочка, сквозь которую просвечивали розовые вершинки грудей и нежный округлый живот. Джастин наклонил голову и прямо сквозь ткань взял в рот напрягшийся сосок.
Виктория запрокинула голову. Ее руки сжались в кулаки, из груди вырвался вздох наслаждения. Он пылко целовал ее грудь, и сорочка стала совсем прозрачной.
– Скажи, – вновь потребовал он, прежде чем проделать то же самое с другим соском.
– Пошел к черту!.. – простонала Виктория, но не оттолкнула его. Вместо этого она одной рукой взяла его за голову, удерживая на месте, и подалась навстречу.
Джастин провел рукой по ее спине, обхватил ее бедра и прижал к себе – так, чтобы она ощутила мучительную твердость его члена.
Как и прежде, сила ощущений от близости ее тела потрясла его. Ни с одной другой женщиной он не чувствовал себя так, как с Викторией. Диким. Безумным. Пылким, как зеленый юнец. Он хотел овладеть ею всеми способами. Любым способом. Он хотел не выпускать ее из постели до тех пор, пока не насытится, – хотя и не знал, как это возможно и возможно ли вообще. Прикосновение к ней не облегчало муку, а только усиливало ее.
Он задрал ее многочисленные юбки и скользнул ладонью от щиколотки к колену и выше, к бедру. Она напряглась под лаской и плотно закрыла глаза. Когда его пальцы коснулись ее набухшей, влажной плоти, она вся дрожала.
– Скажи правду! – потребовал он, раздвигая большим пальцем складочки ее плоти. – Доверься мне.
Виктория замерла, но удовольствие было тут ни при чем. Ее глаза распахнулись, и она пронзила его злым, диким взглядом, уперлась руками ему в грудь и оттолкнула, отпрянула сама, едва не упала на пол кареты и с трудом добралась до противоположного угла.
– Довериться тебе? – прошипела она, лихорадочно оправляя измятое, перекрученное платье. – Как я могу довериться тебе? Мы знаем друг друга не лучше, чем в первую брачную ночь!
Он хрипло рассмеялся, наблюдая, как она пытается застегнуть платье на спине.
– Нет, Виктория, ты знаешь меня гораздо лучше. А я знаю тебя. Вкус твоего тела до сих пор жжет мне губы, я чувствую, как ты ногтями царапаешь мне спину….
Ему показалось, что она на мгновение зажмурилась, но потом снова посмотрела на него.
– Затащи в постель любую уличную девку – и будешь знать то же самое о ней. Но узнаешь ли ты ее саму? Станешь ли ей доверять?
Жесткий, резкий тон заставил его вздрогнуть. Он смотрел, как она тщетно пытается привести себя в порядок. Такая красивая… Темные волосы слегка растрепаны и спадают на лицо, гладкая кожа нежна, так и хочется коснуться ее. Он страстно желал потерять голову, покрыть ее тело ласками, слиться с ней. Доказать в очередной раз, что она принадлежит ему.
Но это не все. Он хотел еще кое-чего, и сила этого желания удивляла его самого. Он хотел ее доверия.
Он чувствовал себя круглым дураком, желая искренности от женщины, которую намеревался всеми правдами и неправдами выдворить из города как можно скорее. Но он желал. Он хотел, чтобы Виктория почувствовала к нему больше чем просто похоть. Доверие. Чтобы она открылась ему, рассказала, отчего в ее взгляде мелькает страх, что заставляет ее рисковать собственной жизнью.
Он хотел… как-то ее защитить.