Чтение онлайн

на главную

Жанры

Утверждает Перейра
Шрифт:

4

Девушка, которая подошла к ним, утверждает Перейра, была в ажурной, вязанной крючком, шапочке. Она была очень хороша собой, зеленоглазая, с бледной кожей, красивыми обнаженными руками. Платье, державшееся на тоненьких бретельках, которые сходились сзади крест-накрест, выгодно подчеркивало округлые плечи и красивую спину.

Это Марта, сказал Монтейру Росси. Марта, позволь тебе представить – доктор Перейра, он только что взял меня на работу, так что с сегодняшнего вечера я журналист, как видишь, на работу все-таки устроился. Она сказала: Очень приятно – Марта. И потом, обернувшись к Монтейру Росси, сказала: И зачем я пришла на этот праздник, сама не знаю, но раз уж мы здесь, может, потанцуем, недотепа, вечер чудный да и музыка больно завлекательная.

Перейра остался один за столиком, утверждает он, заказал еще лимонаду и, отпивая его маленькими глотками, смотрел, как они танцуют, прижавшись щека к щеке. В этот момент Перейра, утверждает Перейра, снова стал думать о прожитой жизни, о детях, которых у него никогда не было, но по этому поводу Перейра не будет делать никаких дальнейших заявлений. Станцевав один танец, молодые люди вернулись за столик, и Марта как бы между прочим сказала: Я купила сегодняшний «Лисабон», но, к сожалению, о вознице из Алентежу, которого расстреляла полиция прямо в его телеге, там ничего не сообщается, пишут о какой-то американской яхте, кого сейчас интересуют такие новости, не понимаю. И Перейра, испытывая неоправданное чувство вины, ответил: Главный редактор сейчас в отпуске, на водах, а я занимаюсь только отделом культуры, вы, наверное, еще не знаете, что с будущей недели в «Лисабоне» будет страница культуры, и вести ее буду я.

Марта стянула с головы ажурную шапочку и кинула ее на стол. Густые каштановые волосы с рыжим отливом, утверждает Перейра, тяжелой волной упали ей на плечи, она выглядела несколько старше своего друга, на вид ей было лет двадцать шесть – двадцать семь, и он спросил: А чем занимаетесь вы? Веду коммерческую переписку по импорту и экспорту в одной торговой фирме. Я работаю только до полудня, а в остальное время могу читать, гулять, встречаться с Монтейру Росси. Перейра утверждает, что его удивило, что она называет молодого человека полным именем – Монтейру Росси, как будто они всего лишь коллеги по работе, но он, разумеется, промолчал и, сменив тему, просто чтобы продолжить разговор, сказал: А я решил, что вы из Союза салазаровской молодежи. А вы? – мгновенно отреагировала Марта. Ну, знаете, ответил Перейра, моя молодость давно в прошлом, а что касается политики, то она меня не больно-то интересует, но фанатиков я не переношу, мне кажется, что на свете развелось слишком много фанатиков. Главное, не путать фанатизм и веру, ответила Марта, ведь люди могут верить в идеалы, к примеру, в то, что они свободны, равны, в то. что все люди – братья, простите, я, в сущности, цитирую лозунги французской революции, а вы верите в Великую французскую революцию? Теоретически да, ответил Перейра, и тут же пожалел об этом «теоретически», но на самом деле он говорил то, что думал. В этот момент оба музыканта, скрипка и гитара, заиграли вальс в тональности фа мажор, и Марта сказала: Доктор Перейра, мне хотелось бы станцевать этот вальс с вами. Перейра, утверждает Перейра, поднялся, подал ей руку и повел к танцевальной площадке. Он кружился в вальсе почти самозабвенно, забыв про свой толстый живот и не ощущая веса собственного тела, как будто все это чудесным образом улетучилось. Он смотрел на небо поверх разноцветных фонариков над Пра-са да Алегрия и чувствовал себя крошечной частицей, слитой с космосом. Вот он, толстый пожилой мужчина, танцует с молодой девушкой на одной из площадей мироздания, а тем временем небесные светила двигаются по своим орбитам, Вселенная находится в непрерывном движении, и, может быть, в эту минуту на нас смотрят из какой-нибудь обсерватории спуда, из бесконечности. Потом они вернулись за столик, и Перейра, утверждает он, все думал: почему у него нет детей? Он заказал еще лимонаду, решив, что ему надо пить как можно больше жидкости, потому что в такую неимоверную жару, как сегодня днем, у него болит живот. Марта чувствовала себя вполне непринужденно и говорила без умолку. Монтейру Росси, говорила она, посвятил меня в свои журналистские планы, отличная идея, полно писателей, которые умрут не сегодня-завтра, слава богу, этот кошмарный Рапаньетта, называвший себя Д'Аннунцио, уже несколько месяцев как помер, потом еще этот ханжа, как его, Клодель [3] чересчур зажился, вам не кажется? Уверена, что ваша газета с ее католической, как мне показалось, направленностью охотно напечатает его некролог; потом этот жуткий тип, подонок Маринетти, сначала он, видите ли, воспевает войну и гаубицы, а потом и сам якшается с «чернорубашечниками» Муссолини, хорошо бы и он поскорее нас оставил в покое. Перейра, утверждает Перейра, слегка вспотел и зашептал: Барышня, говорите тише, не знаю, отдаете ли вы себе отчет, где мы находимся. Тогда Марта надела свою шапочку и сказала: Это место мне порядком надоело, на нервы действует, вот увидите, сейчас они врубят свои военные марши, пожалуй, я вас оставлю здесь вдвоем с Монтейру Росси, а сама пройдусь до набережной Тахо, хоть воздухом подышу, спокойной ночи и до свиданья.

3

Поль Клодель (1868–1955) – французский поэт-мистик, писатель и дипломат.

Перейра, утверждает Перейра, вдруг почувствовал прилив сил, допил лимонад и хотел заказать еще, но заколебался, потому что не знал, долго ли собирается сидеть здесь Монтейру Росси. Тогда он спросил: Как вы смотрите на то, чтобы выпить еще по стаканчику? Монтейру Росси не возражал, сказав, что весь вечер сегодня в его распоряжении и он с удовольствием поговорил бы о литературе, ему редко выпадал случай поговорить о литературе, все больше о философии, потому что все его знакомые занимались исключительно философией. В ту минуту Перейре вспомнилось изречение, которое любил повторять его дядя, несостоявшийся писатель, и он привел его: «Кажется, что философия занимается поисками истины, но на самом деле она, вероятно, лишь фантазирует на сей счет, в то время как литература при помощи одной лишь фантазии, скорее всего, и открывает истину». Монтейру Росси улыбнулся и сказал, что это прекрасное определение для обеих дисциплин. Тогда Перейра спросил его: А что вы думаете о Бернаносе? [4] Монтейру Росси поначалу, казалось, слегка растерялся и спросил: Это который католический писатель? Перейра утвердительно кивнул головой, и Монтейру Росси, понизив голос, сказал: Послушайте, доктор Перейра, как я уже говорил вам по телефону, я нечасто задумываюсь о смерти, и меня не слишком волнует католическая вера, мой отец был корабельным инженером, понимаете, он был человеком дела, который верил в технический прогресс, и меня воспитал в той же вере, он был итальянец, это правда, но воспитание я получил скорее английское и привык смотреть на мир прагматически, да, я люблю литературу, но у нас с вами разные вкусы, или – сформулируем это так – мы очень по-разному относимся к некоторым писателям, однако работа нужна мне позарез, и я готов писать заготовки для некрологов всем писателям, которые будут угодны вам или вашей редакции. Тут Перейра, утверждает Перейра, почувствовал себя задетым. Досадно было получить урок профессиональной этики от какого-то юнца, и он счел это оскорбительным. Тогда он тоже решил перейти на заносчивый тон и ответил: Что касается моих литературных предпочтений, то они никоим образом не зависят от воли главного редактора, редакцией культуры заведую я, и я сам выбираю писателей, тех, которые интересны мне, поэтому давайте договоримся так: я даю вам задание и предоставляю полную свободу действий, а Бер-наноса и Мориака я посоветовал только потому, что люблю этих авторов, но окончательный выбор остается за вами, делайте то, что сочтете нужным. Перейра, утверждает Перейра, тотчас же пожалел, что поторопился и подвергает риску и себя, и главного редактора, предоставив свободу молодому человеку, которого совершенно не знает и который откровенно признался, что списал свой диплом. На какой-то момент он почувствовал себя в ловушке и понял, что сам же поставил себя в идиотское положение. К счастью, Монтейру Росси продолжал разговор о литературе и заговорил о Бернаносе, которого знал, судя по всему, довольно неплохо. Под конец он сказал: Бернанос – мужественный человек, не боится говорить о самых потаенных глубинах своей души. При слове «душа» Перейра почувствовал, утверждает он, что снова приходит в себя, для него это было как бальзам на раны, и он несколько наивно спросил: А вы верите в воскресение плоти? Никогда не задумывался над этим, ответил Монтейру Росси, меня это мало интересует, уверяю вас, совсем не интересует, но могу хоть завтра прийти в редакцию и принести вам заблаговременный некролог Бернаносу, но, откровенно говоря, я предпочел бы написать статью на смерть Гарсии Лорки. Давайте, сказал Перейра, редакция – это я, я нахожусь на улице Родригу да Фон-сека, дом шестьдесят шесть, это почти на углу с Алешандре Эркулану, в двух шагах от еврейской мясной лавки, если встретите на лестнице консьержку, ничему не удивляйтесь, это сущая мегера, скажете, что у вас назначена встреча с доктором Перейрой, но особенно не распространяйтесь, по-моему, она стучит полиции. Перейра утверждает, что не знает, почему он так сказал, может, просто потому, что ненавидел консьержку и салазаровскую полицию, однако факт тот, что он сказал именно это, но не для того, чтобы создать впечатление, будто он берет молодого человека, которого тогда совсем не знал, себе в сообщники, вовсе не для этого, хотя точно назвать мотив Перейра не может, утверждает он.

4

Жорж Бернанос (1888–1948) – французский писатель и публицист, проповедник католицизма.

5

Проснувшись на следующее утро, он обнаружил, утверждает Перейра, яичницу с сыром между двумя ломтями хлеба. Было уже десять часов, а служанка заходила в восемь. Совершенно очевидно, что еду ему оставила она, чтобы он взял бутерброд на работу и съел в обед, Пьедаде хорошо изучила его вкусы, а Перейра действительно обожал яичницу с сыром. Он выпил чашку кофе, принял ванну, надел пиджак, но галстук решил не надевать. Правда, сунул его в карман. Прежде чем выйти из дому, он остановился перед портретом жены и сказал ему Я познакомился с одним парнишкой, его зовут Монтейру Росси, и думаю взять его к себе внештатным сотрудником, сочинять некрологи про запас, поначалу он показался мне довольно бойким юношей, но на поверку оказался наивнее, чем я думал, он мог бы быть сверстником нашего сына, если бы у нас был сын, немножко похож на меня, такая же прядь волос, падающая на лоб, помнишь, у меня тоже всегда падала прядь волос на лоб, когда я был еще студентом в Коимбре, в общем, не знаю, что тебе сказать, посмотрим, зайдет сегодня ко мне в редакцию, обещал принести некролог, у него красивая девушка по имени Марта, с волосами цвета меди, пожалуй, слишком непосредственная и, на мой взгляд, много болтает о политике, ну да ладно, посмотрим.

Он доехал на трамвае до улицы Алешандре Эркула-ну и дальше пошел пешком, с трудом поднявшись в гору до угла Родригу да Фонсека. Когда он дошел до дверей, то весь взмок: день был жаркий. В вестибюле, как всегда, он столкнулся с консьержкой, которая сказала «здравствуйте, доктор Перейра». Перейра кивнул в ответ и поднялся по лестнице. Войдя в редакцию, он сразу же снял пиджак и включил вентилятор. Он не знал, с чего начать, а был уже полдень. Подумал, не съесть ли ему свой хлеб с яичницей, но для обеда было еще рано. Тогда он вспомнил про рубрику «Памятные даты» и сел писать. «Три года назад скончался великий поэт Фер-напду Песоа. Будучи человеком английской культуры, он решил писать по-португальски, утверждая, что его отечеством стал португальский язык. Он оставил прекрасные стихи, разбросанные по журналам, и небольшую поэму „Послание“, представляющую собой историю Португалии, увиденную глазами художника, горячо любившего свою родину». Перечитав написанное, Перейра счел его отвратным. Он выкинул страницу в корзину и написал: «Прошло три года, как нас покинул Фернанду Песоа. Немногие заметили его, почти никто. Он жил в Португалии как чужестранец, возможно, потому, что и в самом деле был иностранцем. Жил один, в скромных пансионах и меблированных комнатах. О нем помнят друзья, коллеги, те, кто любит поэзию».

Потом он достал хлеб с яичницей и начал есть. Тут же раздался стук в дверь, он спрятал бутерброд в ящик письменного стола и, вытерев рот листком бумаги для пишущих машинок, сказал «войдите». Это был Монтейру Росси. Здравствуйте, доктор Перейра, сказал Монтейру Росси, извините, если я немного раньше времени, но я вам кое-что принес, в общем, вчера вечером, когда я вернулся домой, на меня нашло вдохновение, и потом, я решил, что, наверное, смогу перекусить здесь, в газете. Перейра терпеливо объяснил ему, что в этом помещении нет редакции газеты, а только комната отдела культуры И что он, Перейра, и есть редакция отдела культуры, кажется, он все это ему вчера объяснил, здесь нет ничего, кроме одной этой комнаты, письменного стола и вентилятора, потому что «Лисабон»? – всего-навсего небольшая вечерняя газета. Монтейру Росси уселся и достал сложенный вчетверо лист бумаги. Перейра взял его и стал читать. Непроходная, утверждает Перейра, статья была абсолютно непроходная. В ней описывалась смерть Гарсии Лорки, и начиналась она так: «Два года назад, при неясных обстоятельствах, нас покинул великий испанский поэт Федерико Гарсиа Лорка. Полагают, что в этом повинны его политические противники, потому что его нашли убитым. Весь мир до сих пор не находит ответа, как могло произойти подобное злодеяние». Перейра поднял голову от страницы и сказал: Дорогой Монтейру Росси, вы прекрасный повествователь, но моя газета не самое подходящее место для повесгей, в газетах печатают правдивую или правдоподобную информацию, вам не следовало писать о том, как умер поэт, об обстоятельствах и причинах его смерти, нужно было просто сказать, что он умер, а потом перейти к его творчеству, стихам и романсам, написать некролог, да, но вместе с тем дать и критический очерк, охарактеризовать его личность и творчество, то, что написали вы, абсолютно непригодно для печати, ну, не разгадана тайна его смерти, а если бы ее разгадали, так что?

Монтейру Росси возразил, что Перейра еще не дочитал до конца, дальше как раз и говорится о творчестве, об облике и масштабе этого человека и художника. Перейра принялся терпеливо читать дальше. Опасная, утверждает он, статья была опасная. В ней говорилось об испанском захолустье, о католичестве в Испании и о том, как поэт изобличил его в драме «Дом Бернарды Альбы», говорилось о передвижном театре «Балаган», который создал для своего народа Гарсиа Лорка, там прославлялся испанский народ, его тяга к театру и жажда культуры, которую сумел утолить Гарсиа Лорка. Перейра оторвал глаза от текста, утверждает он, пригладил волосы и, закатав рукава рубашки, сказал: Дорогой Монтейру Росси, позвольте говорить с вами начистоту. Ваша статья непроходная, в самом деле непроходная. Я не могу ее напечатать, и ни одна португальская газета не сможет напечатать ее, как – к слову сказать – и итальянская тоже, раз уж вы итальянец родом, поэтому я допускаю одно из двух: либо вы полный невежда, либо провокатор, но в португальской журналистике на сегодняшний день нет места ни невеждам, ни провокаторам, вот и все.

Перейра, утверждает Перейра, почувствовал, что, пока он произносил все это, по спине у него побежала струйка пота. Почему он начал вдруг – потеть? Кто знает? Точно он сказать не берется. Возможно, потому, что стояла страшная жара, это уж вне всякого сомнения, и вентилятора было явно недостаточно, чтобы поддерживать прохладу в таком тесном помещении. Но, возможно, еще и потому, что ему стало вдруг жаль молодого человека, который смотрел на него как обиженный ребенок и все время, что он говорил, грыз ногти. Так что у него не хватило духу сказать ему: что поделаешь, попытка не удалась, до свидания. Вместо этого он продолжал, скрестив руки, глядеть на Монтейру Росси, и Монтейру Росси сказал: Я перепишу, я к завтрашнему дню все перепишу. О нет, нашел в себе силы ответить Перейра, никакого Гарсии Лорки, ради бога, слишком многие стороны его жизни и смерти не устраивают такую газету, как «Лисабон», не знаю, отдаете ли вы себе отчет, дорогой Монтейру Росси, что в Испании идет гражданская война и что португальские власти смотрят на нее так же, как генерал Франсиско Франко, и что Гарсиа Лорка был политическим преступником, да, это именно то слово: политическим преступником. Монтейру Росси, будто испугавшись этого слова, вскочил, стал пятиться к двери, потом остановился и, сделав шаг вперед, сказал: А я-то думал, что нашел работу. Перейра не ответил и почувствовал, как струйка пота опять побежала у него по спине. Что же мне теперь делать? – прошептал Монтейру Росси почти умоляющим голосом. Перейра, в свою очередь, тоже встал, утверждает он, и подошел к вентилятору. Несколько минут он стоял молча, подставив спину под вентилятор, чтобы просушить рубашку. Вам нужно написать некролог Мориаку или Бернаносу, на ваше усмотрение, если вы достаточно хорошо меня поняли. Но я работал всю ночь, пробормотал Монтейру Росси, и думал хоть что-то получить за это, я ведь многого не прошу, только на обед. Перейра хотел было возразить, что накануне вечером он дал ему аванс на покупку новых брюк и что он не может выдавать ему деньги каждый день на расходы, потому что он ему не отец. Ему хотелось быть твердым и жестким. Но вместо этого сказал: Если все дело в том, что вам не на что сегодня поесть, то я, разумеется, могу пригласить вас пообедать, я тоже еще не обедал и чувствую некоторый голод, охотно съел бы хорошую рыбу на решетке или эскалоп в сухарях, как вы на это смотрите?

Почему он так сказал? Потому что был одинок и эта комната его угнетала, потому что на самом деле хотелось есть, потому что вспомнил фотографию жены или по какой-либо другой причине? Этого он объяснить не может, утверждает Перейра.

6

В конце концов Перейра, утверждает Перейра, пригласил его на обед и решил повести в «Россиу». В выборе места он не сомневался, да и где они – в сущности, два интеллигентных человека – могли бы еще посидеть, как не в этом литературном кафе.

Популярные книги

Волк 2: Лихие 90-е

Киров Никита
2. Волков
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Волк 2: Лихие 90-е

Совершенный: Призрак

Vector
2. Совершенный
Фантастика:
боевая фантастика
рпг
5.00
рейтинг книги
Совершенный: Призрак

Авиатор: назад в СССР 11

Дорин Михаил
11. Покоряя небо
Фантастика:
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Авиатор: назад в СССР 11

Возвышение Меркурия. Книга 2

Кронос Александр
2. Меркурий
Фантастика:
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Возвышение Меркурия. Книга 2

Идеальный мир для Лекаря 5

Сапфир Олег
5. Лекарь
Фантастика:
фэнтези
юмористическая фантастика
аниме
5.00
рейтинг книги
Идеальный мир для Лекаря 5

Хозяйка старой усадьбы

Скор Элен
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
8.07
рейтинг книги
Хозяйка старой усадьбы

Идеальный мир для Социопата 5

Сапфир Олег
5. Социопат
Фантастика:
боевая фантастика
рпг
5.50
рейтинг книги
Идеальный мир для Социопата 5

Новый Рал 2

Северный Лис
2. Рал!
Фантастика:
фэнтези
7.62
рейтинг книги
Новый Рал 2

Решала

Иванов Дмитрий
10. Девяностые
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Решала

Весь цикл «Десантник на престоле». Шесть книг

Ланцов Михаил Алексеевич
Десантник на престоле
Фантастика:
альтернативная история
8.38
рейтинг книги
Весь цикл «Десантник на престоле». Шесть книг

Дракон - не подарок

Суббота Светлана
2. Королевская академия Драко
Фантастика:
фэнтези
6.74
рейтинг книги
Дракон - не подарок

Проклятый Лекарь V

Скабер Артемий
5. Каратель
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Проклятый Лекарь V

Ведьма

Резник Юлия
Любовные романы:
современные любовные романы
эро литература
8.54
рейтинг книги
Ведьма

На границе империй. Том 2

INDIGO
2. Фортуна дама переменчивая
Фантастика:
космическая фантастика
7.35
рейтинг книги
На границе империй. Том 2